«Я успешно выполнила сложное задание. К сожалению, дело этим не закончилось. Если бы мои эмоции были видимыми, то они покрыли бы меня, словно шерстяной клубок, ожидающий, чтобы из него что-нибудь связали. Но я сумела их спрятать. Не только Кухулин способен скрывать свои чувства. Хотя я не стану лгать самой себе. Не здесь, посреди леса, который считаю священным. Мне не хотелось, чтобы Кухулин неправильно понял наши отношения, но я обрадовалась, когда он это сделал. Мы поцеловались, и меня переполнила не только его душа. Я желала его. От воспоминаний о тех прикосновениях, запахе, вкусе до сих пор сжимается низ живота. Он возбуждает меня.
Во имя Богини, как же мне поступить!
Даже если его желание обладать мною было больше чем временной реакцией на необычайный случай, факт продолжает оставаться фактом. Он человек. Я кентаврийка.
Да, мне известно, что мужчины-люди считают меня привлекательной, даже чарующей. Пусть я прежде никогда не думала о них с сексуальной точки зрения, но это не значит, что меня можно назвать глупой молодой девственницей. Я знаю анатомию человека, могу удовлетворить Кухулина руками и ртом. – Бригид резко остановилась. – О чем ты думаешь?! Любой кентавр из табуна Дианны и многих других, живущих на равнине, счел бы даже мысль о том, как удовлетворить мужчину-человека, отталкивающим, отвратительным поведением. Это сделало бы меня изгоем даже в большей степени, чем я уже была».
– Но мне не кажутся отвратительными мысли о том, как доставить ему удовольствие, – громким шепотом сказала она и закрыла лицо руками.
«Может, я становлюсь какой-то ужасной извращенкой? Или... Богиня! Неужели я влюбилась в Кухулина?»
Бригид понятия не имела, что хуже.
«Если бы я его любила, тогда, конечно, это объясняло бы, почему моя реакция на то, что Кухулин с каждым днем все больше желал Сиару, была такой негативной. Во всяком случае, мне так казалось. Я не относилась к крылатой женщине предвзято, а просто ревновала к ней! А откуда взялась та легкость, с которой я призывала в свои сны разрушенную душу воина? – Бригид со стоном вспомнила, как Кухулин почти безостановочно отпускал неприличные шуточки по этому поводу. – Может быть, он узнал о самых тайных чувствах, скрывающихся в моей душе? Это вполне возможно. Ку приходил в мои сны. Это означало, что он имел доступ к определенной части моего подсознания. Разве нет?»
Бригид мало знала о мире духов и эмоций. Ее попытка понять это походила на стремление ухватить дым или тень! Она почти ни в чем не была уверена, кроме того, что самым убийственным свидетельством против нее был поцелуй, вернее, ее реакция на него.
«Прикосновение Кухулина заставило меня забыть, кто мы и зачем здесь находимся. Человек, кентавр – ничего не имело значения, когда наши губы встретились, и я вдохнула в него душу. – Охотница снова застонала. – Там была Этейн! Можно сказать, что верховная жрица все время была рядом, пока я искала душу. Избранная ободряла и поддерживала меня. Знает ли она о том, что прикосновения ее сына пробудили во мне такие чувства?»
Щеки охотницы заполыхали.
«Рассуждай логически! – приказала она себе. – Супруг Этейн, созданный для нее Эпоной, был кентавром. Возлюбленная Богини не удивится, узнав, что кентаврийка возжелала человека. Она должна понимать, что ее сын – очень любвеобильный мужчина. Все знают, что Кухулин редко спал в одиночестве, до того как влюбился в Бренну. Избранная не будет строго судить меня за то, что я наслаждалась поцелуем, который вернул на место душу воина. Но что подумает Этейн, если узнает, что я не перестала после этого жаждать ее сына? Нет смысла беспокоиться об этом. Перестань!..»
Так Бригид приняла решение.
«Если Кухулин все еще думает, что желает меня, то я обращусь к Эльфейм за разрешением отправиться на время в замок Стражи. К тому моменту, когда я вернусь, страсть воина уляжется. Он, несомненно, найдет себе обычную женщину, которая будет счастлива разделить с ним ложе. Конечно, остается вероятность, что сегодня, когда я вернусь в замок, Кухулин опомнится. Возможно, он даже будет волноваться о том, как я отреагирую, увидев его снова. Я постараюсь вести себя непринужденно, уверю его в том, что произошедшее между нами ночью не затронет нашу дружбу. Я просто притворюсь, что не чувствовала ничего, кроме мимолетного желания, поскольку мы были увлечены интимным актом поиска души. Может быть, мы даже посмеемся над этим за кубком превосходного вина Этейн».
При мысли о подобном обмане кентаврийка почувствовала отвращение. Она ненавидела нечестность. Ложь была противна ее природе. Но Бригид не могла позволить себе потерять дом и покой, который обрела в замке Маккаллан, из-за невозможной любви.