Треснула ветка. Охотница инстинктивно замедлила движения, понюхала ветер, который мягко дул ей в лицо, и поморщилась.
«Кабан!.. От этих животных всегда отвратительно пахнет грязью и яростью».
Она вытащила из колчана стрелу и почувствовала, как неподвижное одеяло укутывало ее беспокойные мысли. Теперь кентаврийка знала, что делать.
«Я убью кабана, воздам хвалу Эпоне, пославшей мне добычу, потом займусь его свежеванием и отнесу мясо в замок. За всеми этими делами у меня не будет времени думать о Кухулине. Я приняла решение. У нас с воином не может быть будущего. Поэтому я буду защищать себя и свое место в замке Маккаллан, всячески отрицать, что испытываю к нему чувства. Когда-нибудь эти мои слова станут правдой».
Как она и думала, кабан нежился в грязи на берегу небольшого ручья. Опытная охотница, которой помогала сила, живущая в ее крови, совершенно беззвучно подкралась как можно ближе к зверю, который так и не заметил, не почуял ее. Когда он перекатился и приподнялся, она спустила тетиву. Стрела запела и помчалась к своей цели. Когда она вонзилась в кабана, лес взорвался страшным воплем боли. Охотница бросилась вперед прежде, чем крик стих. Бригид перебралась через ручей туда, где лежал кабан, и задохнулась от ужаса.
На грязной земле лежал ворон. Из его груди торчала окровавленная стрела.
– Мама! – закричала она, опускаясь на передние ноги около птицы, бьющейся в агонии.
«Отомсти за меня!» Бригид мысленно услышала этот крик, и птица тут же стихла, ее глаза подернулись белесой смертной пленкой.
Недрогнувшей рукой кентаврийка коснулась черных перьев, пропитанных кровью. В тот миг, когда она дотронулась до ворона, он исчез. Бригид увидела, что стоит на коленях рядом с мертвым кабаном.
– Эпона, что это значит? Что произошло?
Богиня не отвечала. Кентаврийка почувствовала себя одинокой и покинутой, но склонила голову и проговорила традиционные слова, чтобы почтить дух убитого кабана. Она освежевала тушу, потом связала ее, чтобы примести в замок Маккаллан. Все это время охотницу переполнял дикий, необъяснимый страх.
32
– Бригид! Бригид! Бригид! Я тебя видел! – заверещал Лайэм, как только она вошла в ворота замка.
– Парень прождал все утро, – сообщил сверху стражник.
Кентаврийка попыталась избавиться от тревоги, которая начала преследовать ее в лесу, выдавила напряженную улыбку и спросила:
– Он хотя бы ждал спокойно?
Улыбка стражника говорила сама за себя.
– Я не знал, что в замке надо вести себя тихо, – пробормотал Лайэм, стараясь шагать в ногу с охотницей.
Его глаза округлились, когда он увидел тушу, завернутую в кожу, к которой были привязаны веревки. Этот груз Бригид тащила за собой.
– Кого ты добыла?
– Скажи мне сам, – ответила кентаврийка. – Нет! – резко остановила она мальчика, который попытался было заглянуть под упаковку. – Используй обоняние.
– Но я не... – начал он, но один-единственный взгляд охотницы успокоил его. – Я должен использовать обоняние, – повторил Лайэм.
– Хорошо. Попытайся узнать, кто это, пока мы идем на кухню.
– Мне нравится кухня. Там всегда хорошо пахнет. А еще мне нравится Винни. Она очень симпатичная, у нее красивые рыжие волосы и... – Бригид метнула на мальчишку сердитый взгляд, он запнулся и тут же согласился: – Я буду нюхать животное.
Бригид отвечала на дружелюбные приветствия членов клана, пока шла по поросшей травой дорожке к задней двери кухни. Она не боялась неожиданной встречи с Кухулином, потому как знала, что его нет в замке. Кентаврийка не могла понять, откуда ей это было известно. Она просто чувствовала отсутствие воина.
«Хоть одна хорошая новость», – подумала Бригид и поняла, что ее терпение вскоре лопнет, если ей придется так часто сталкиваться с миром духов.
Кентаврийка стиснула зубы. Она хотела быть только охотницей, жить спокойно, приносить в замок добычу и вести безопасное, предсказуемое существование.
Едва войдя через калитку в огород, Бригид заметила, что несколько крылатых подростков склонились над грядками трав и овощей. Они что-то вскапывали, пропалывали и поливали.
Не успела она удивиться тому, что им удалось убедить сверхбдительную Винни пустить их в драгоценные огороды, как Лайэм защебетал не хуже целой стаи неугомонных весенних птиц:
– Он пахнет как... как... как... – Мальчишка набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: – Он пахнет грязью и яростью!