Найэм не нужно было объяснять, откуда ей стало известно, что их мать умерла. Бригид знала, что сестра говорила правду, с той минуты, когда вспомнила о вороне, пронзенном стрелой, и о словах, полных ненависти, прозвучавших во время предсмертной агонии.
«Отомсти за меня!»
Когда дух оставил ее тело, Майрерад из табуна Дианны послала такое же сообщение каждому из своих детей. Она надеялась манипулировать ими даже после смерти, считая это неотъемлемой частью материнства. Даже в конце жизни Майрерад продолжала строить планы, пытаясь заставить детей покориться ее воле. Что касается Брегона, брата Бригид и Найэм, то здесь мать, похоже, победила.
– Тихо, милая. – Бригид взяла льняное полотенце, которое молча протянула ей Эльфейм, и стала вытирать кровь с лица сестры. – Мы все уладим. Ш-ш-ш.
Найэм покачала головой, то ли всхлипнула, то ли засмеялась и заявила:
– Ты всегда считала меня глупенькой. – Бригид попыталась возразить, но сестра лишь сильнее стиснула ее руку и продолжила: – Теперь это уже неважно, но я хочу, чтобы ты знала. Я не такая, какой ты меня считала. У меня просто нет такой силы, как у тебя. Я не могла противостоять матери, поэтому держалась так, чтобы она не считала меня достойной своего внимания. – Найэм попыталась улыбнуться, но ее губы лишь задрожали. – Я обвела всех вокруг пальца. Никто не следил за мной, даже Брегон. Никто не думал, что я отправлюсь за тобой. – Младшая сестра с удивительной силой потянула к себе старшую и ухватила ее за плечи. – Ты должна вернуться. Даже те, кто полностью на стороне матери, не посмеют пойти против силы верховной шаманки табуна Дианны. Прими чашу. Убедись в том, что мама не победила. Положи конец безумию.
Следующий приступ кашля перешел в кровавое всхлипывание. Бедняжка рухнула на скамью.
Не обращая внимания на кровь, беспрерывно текущую из носа и уголка рта, она улыбнулась сестре и сказала:
– Я всегда завидовала тебе, Бригид. Ты сбежала от нее. Но теперь и я тоже это сделала...
Глаза Найэм закатились так, что видны были только белки. Тело забилось в агонии столь неистово, что Бригид отбросило от нее. Сквозь туман отчаяния охотница смотрела на Этейн. Руки Воплощения Богини были широко распахнуты.
Когда она заговорила, из ее открытых ладоней полился чистый белый свет, охватывающий Найэм:
Найэм, сестра нашей возлюбленной Бригид!
От имени нашей Великой Богини
Прошу тебя покинуть израненную оболочку,
Которая больше не может служить тебе.
Прошу тебя от имени Эпоны,
Богини всего дикого и свободного,
Выйти за пределы этой боли.
Отдохни на груди страны вечного лета Эпоны.
Дитя Богини, я отпускаю тебя!
Этейн прижала руки, от которых шел свет, к бокам кентаврийки, и тело Найэм перестало агонизировать. Едва слышно сестра Бригид испустила свой последний вздох.
34
В гробовой тишине голос Эльфейм прозвучал спокойно и повелительно:
– Лохлан, иди к Сиаре. Скажи ей о том, что случилось. Пусть взрослые не пускают детей в замок до тех пор, пока я не разрешу им вернуться.
Крылатый мужчина замешкался лишь для того, чтобы коснуться плеча Бригид и негромко сказать:
– Я сожалею о твоей потере, охотница. – Затем он быстро ушел.
– Мама, ты можешь?.. – продолжила Эльфейм. Прежде чем она закончила вопрос, Избранная Эпоны уже ответила:
– Конечно. Пусть ее принесут ко мне.
Прежде чем оставить комнату, она, как и Лохлан, приблизилась к Бригид, которая стояла на коленях рядом с сестрой, склонив голову. Воплощение Богини подняла край своего шелкового одеяния, стерла им кровь и слезы с лица Бригид. Потом она наклонилась и поцеловала охотницу в щеки, как мать целует дочь.
– Эпона знает о твоей боли, дитя, и плачет с тобой, – сказала Этейн и заторопилась из комнаты.
Вскоре ее чистый голос уже эхом отлетал от стен главного внутреннего двора. Избранная созывала служанок. Кентавр Дананн, Повелитель камней, вместе с несколькими мужчинами понес тело Найэм в комнату Этейн.
Когда в Большом зале остались только Кухулин, Эльфейм и Бригид, воин присел перед кентаврийкой, чтобы их глаза были на одном уровне. Он услышал, как копыта сестры постукивают по мраморному полу. Она тоже пристроилась рядом.
– Бригид.
Воин старался говорить спокойным голосом, как мама, хотя его сердце обливалось кровью. Он слишком хорошо понимал ее шок и горе.
– Бригид, – повторил Ку, и кентаврийка наконец подняла на него глаза. – Пойдем со мной и с Эль. Нам надо покинуть это место, где только что была смерть.