Показался знакомый поворот на запад. Путники свернули, неожиданно вышли из соснового леса и оказались перед заботливо ухоженным строением. Солнце садилось в океан позади замка и ярко освещало внушительное здание, внутри которого уже горели огни. Вечернее небо раскрашивало кремовые стены в восхитительные яркие цвета. Путешественникам казалось, что их приветствуют отблески огромного жаркого костра.
– Как красиво! – выдохнул Лайэм.
– Красиво, великолепно... – Голос Сиары прервался, она не могла говорить.
– Это ваш дом, – закончила за нее Этейн.
«Дом», – эхом отозвалось в сердце Бригид.
Это были не бескрайние поля ее детства, но при виде замка она снова почувствовала себя спокойно и безопасно.
– Здесь многое сделано за прошедшие две луны, – заметил Ку, упорно стараясь говорить невыразительно и без эмоций. Воин словно боялся, что поток эмоций захлестнет и сокрушит его, если он позволит себе слегка расслабиться. – Все четыре башни закончены. Готова большая часть прохода для стражников по верху стены.
С башен замка раздались крики.
– Давай сообщим нашей Эльфейм, что мы уже здесь, красавица моя, – сказала Этейн, поглаживая шею серебристой кобылицы.
Лошадь прекрасно поняла, что от нее требуется, и не нуждалась в дальнейшем руководстве наездницы. Она пробежала несколько шагов, грациозно поднялась на дыбы и громко приветственно заржала, демонстрируя энергию присутствия Богини.
Со стороны замка немедленно послышался ответный крик.
– Слава Эпоне! – воскликнул стражник.
Через минуту недавно установленные железные ворота были подняты. Оттуда выскочили несколько человек.
Впереди всех с радостным криком мчалась Эльфейм. Мощные конские ноги делали ее быстрее и сильнее остальных. Она с легкостью обогнала всех, добежала до путешественников даже раньше, чем ее крылатый супруг.
Кухулин соскочил с коня и раскрыл сестре объятия, в которых она и оказалась в следующий миг.
– Кухулин! – Эльфейм крепко обняла его, уткнулась лицом ему в плечо.
– Ш-ш-ш, – бормотал он, поглаживая ее по голове. – Не плачь, сестрица. Не надо...
Эльфейм отступила на шаг, взяла его лицо в ладони и расцеловала.
– Я так по тебе скучала.
– И я.
– А по маме? – спросила Этейн, утирая слезы.
Эльфейм высвободилась из объятий брата и приблизилась к Воплощению Богини, сидящей на серебристой кобылице.
– Ой, мама! – Глаза дочери сияли от счастья. – Разве есть кто-то, кто не скучал бы по тебе?
Кобылица наклонилась так низко, что Этейн оставалось только изящно сойти с ее гладкой спины и обнять дочь.
– Не плачь, драгоценная. Твой брат вернулся. Все будет хорошо.
Эльфейм расцеловала мать в обе щеки, потом повернулась к Бригид, улыбнулась и восторженно обняла ее. Тут предводительница клана заметила, что Бригид что-то... кого-то несла на спине. Глаза старшей сестры расширились, когда она поняла, что перед ней не только брат и мама.
– Богиня!.. – выдохнула Эльфейм.
Не оглядываясь, вперед вышла Сиара, знавшая, что соплеменники последуют за ней. Оказавшись перед Эльфейм, она опустилась на колени, скрестила запястья и положила руки на сердце в древнем жесте уважения и почтения.
– Богиня, никогда не найдется подходящих слов, чтобы поблагодарить тебя за принесенную жертву. Приняв в себя безумие наших предков, ты освободила в нас все человеческое, спасла мой народ, – разнесся по территории замка страстный голос шаманки.
Бригид внимательно наблюдала за лицом предводительницы клана.
«Одна ли я заметила темную и злобную тень, промелькнувшую в глазах Эльфейм?»
Лохлан встал возле супруги. Этейн, Возлюбленная Эпоны, оказалась рядом с дочерью с другой стороны. Охотнице казалось, что Эльфейм черпала силы из их присутствия и становилась увереннее. Словно тени, убегающие от света, погасла тьма в ее взгляде.