Как сообщил женоподобным голоском мистер Трембат, он зашёл в контору мистера Роуза в Лискерде, но тот не выходил из дома из-за приступа подагры и согласился на встречу только после настойчивых требований, когда Трембат упомянул имя клиента.
Мистер Роуз, как объяснил мистер Трембат, оказался крепким и пожилым человеком, отдаленно напоминающим портреты Сэмюэля Джонсона; с румянцем на щеках и седой шевелюрой, причем собственной...
— Да-да, — раздраженно перебил Джордж. — Так что в результате?
Гектор Трембат, пусть и хороший, услужливый законник, в глазах Джорджа не был идеалом серьёзности и немногословности. Вечно ему хотелось разбавить разговор всякой ерундой.
— В результате, сэр Джордж? Что ж, результат весьма отличается от показаний кучеров Маршалла и Стивенса. Мистер Роуз говорит, что прекрасно помнит своих попутчиков. Говорит, что дама не снимала вуали, и он вряд ли её узнает, если случайно встретится. Он заметил, что у неё небольшая родинка на подбородке и она левша, и больше ничего. Однако он заявил, что священника и флотского лейтенанта он узнает где угодно.
— Ага, — только и произнес Джордж и потеребил монеты в кармашке. — Так что же?
— Поначалу он всё неправильно понял, будто подозреваемых арестовали и их следует опознать. Я объяснил, что это не так. Но поставил его перед фактом, если можно так выразиться, что в ближайшем будущем он должен навестить вас в Кардью и погостить несколько дней. Он скривил физиономию при мысли о поездке в такую даль и в дурную погоду; но когда я объяснил, что это будет не ранее весны, он так и просиял. Ещё я сказал, что у вас к нему одно дело.
— Вы упомянули о награде? Что будет мгновенно выплачено четыреста фунтов за опознание хотя бы одного преступника?
— Упомянул, сэр. И надо полагать, когда я уходил, он пребывал в более приподнятом настроении, нежели когда я пришёл.
Часть вторая
Глава первая
В ноябре Веллингтон вновь разгромил Сульта и начал наступление на Байонну. Одиннадцатого ноября пал Дрезден, двадцать первого ноября — Штеттин, а пятого декабря — Любек. Союзные войска взяли Франкфурт. Наполеон постоянно отступал, но никогда не использовал по отношению к себе слова «поражение» или «проигрыш». Союзники предлагали ему мир без раздела Франции, с сохранением её границ до самого Рейна и возвращением почти всех заморских владений, завоёванных Англией. Бонапарт реагировал уклончиво, публично заявляя о своей готовности к миру, а в узком кругу угрожая, что, лишившись трона, погребёт весь мир под его руинами.
В конце декабря тётушку Эди Пермеван наконец-то повели к алтарю, и та стала миссис Томас. Она указала, что ей сорок один год, соврав больше чем на десять лет. Мастак Томас сказал правду — ему было двадцать три. Его не волновали насмешки, тычки в бок и похабные шуточки. Этот брак открыл ему дорогу в землю обетованную — кожевенное дело. Певуну не так повезло с ухаживаниями. Ведь совершённая ошибка стоила ему дружбы девушки, которая заботила его больше всего на свете. Несмотря на неуклюжие попытки объясниться с Кэти, она всё ещё отказывалась с ним разговаривать.
В ноябре Джеффри Чарльз прислал весточку, сообщив, что Амадора с родителями благополучно вернулись в Мадрид, а он направляется в свой полк, во Францию. Он поблагодарил всех кузенов за тёплый приём и доброту, особенно в отношении юной испанки, приехавшей к ним незнакомкой и успевшей так быстро стать их другом. А затем и Джереми написал свое первое письмо домой:
Моя дорогая семья!
Вот я и в Виллемстаде. Меня расквартировали у фермера и его жены на окраине города. Это долгая история: мы высадились в Чатеме девятого декабря, и я сразу же пошёл доложить о прибытии, а затем решил обзавестись мундиром, шинелью и прочими атрибутами и принадлежностями, необходимыми офицеру британской армии.
На это ушло несколько дней (пришлось даже съездить в Рочестер), но в конце концов я приобрёл полную экипировку и ещё два дня неспешно осматривал окрестности, в том числе корабль, нагруженный пушечными ядрами. Моряки и докеры перебрасывали их с такой лёгкостью, словно это кирпичи, а я, приподняв одно, убедился, что ничего подобного! Наконец, за мной снова прислали, а затем отвели к капитану Джону Шеддону, нашему командиру. Кажется, мне не повезло — весь 52-й сражается во Франции под командованием Веллингтона, но второй батальон отправили служить в Голландию, а мы, прибывшие на «Мэри Моррис» — небольшое подкрепление. Помимо капитана Шеддона и меня самого, здесь четыре сержанта, один горнист и шестьдесят девять рядовых.