Глава третья Сквозь горизонт
Не знаю, сколько я проспал, проплывая через черную пустоту легко и бесшумно, словно облака по небу. Сквозь сон почувствовал, как кто-то осторожно трясет меня за плечо. Еще не совсем проснувшись, я сел на постели, удивленно глядя на присевшую рядом женщину. Святое небо! Значит все это не сон?.. Илви Плиант внимательно и придирчиво изучала мое лицо из-под пушистой пряди волос, упавшей ей на глаза.
— Что-нибудь случилось? — сонно спросил я, зябко кутаясь в свой спальник.
Она хотела ответить, но в это время раздался зуммер вызова и Илви пошла открывать дверь. Через минуту в домик вошел большеголовый человек — угрюмый, высокий и бородатый — тот самый, которого мы видели накануне около домика Эвида. Темные настороженные глаза его под густыми сросшимися бровями быстро обежали помещение и остановились на мне. Полумаска биофильтра болталась у него на шее, как причудливый амулет.
— Вас просят пройти в главное здание, — без дальних предисловий вымолвил он. Голос у него был глухой и невыразительный. Я догадался, что «главным зданием» он именует домик Эвида.
— Зачем?
— С вами хотят поговорить!
Бородач потоптался на месте и поспешно вышел из домика, плотно прикрыв за собой дверь переходного тамбура.
— О чем задумался?
Я взглянул на Илви. Поджав ноги, она уселась на диван и внимательно смотрела на меня. Лицо ее казалось припухшим, а глаза слегка покраснели, — верный признак недавних слез. Мне сразу же вспомнился наш вчерашний разговор, и на душе стало тоскливо и скверно.
— Кто этот человек?
— Это? Хон Блант.
Мне показалось, что она брезгливо поморщилась, произнося это имя.
— Он помощник Эвида?
— Помощник?.. Хм… Пожалуй да, — в ее глазах появилась легкая усмешка.
— А тот, седой? Кто он?
— Это Хаим Вилен.
— Он кто?
Казалось, мой вопрос удивил Илви.
— Человек! — Она приподняла одну бровь, пожимая плечами. — Просто Эвид доверяет ему больше остальных.
— А разве Эвид решает все вопросы единолично? Без Совета экспедиции?
Я пожалел, что задал этот вопрос, потому что в глазах Илви снова появилась непроницаемая завеса.
— Так ты идешь туда? — нетерпеливо спросила она.
— Иду если это так необходимо.
Снаружи все пространство вокруг заполнял дрожащий красный туман… Хотя скорее это был не туман, а что-то на вроде зыбкого марева, какое встает в знойный полдень над горизонтом. Но на поверхности было совсем не жарко. Толстые пласты низких черных облаков нависали над равниной, грозя в любую минуту рухнуть в черную болотную грязь. Алый шар солнца плавал между ними почти над самым горизонтом, подсвечивая облака снизу и окрашивая их кроваво-красным цветом. Едва уловимый ветерок принес с болота смрадные волны испарений, и я едва не задохнулся, прикрыв рукой лицо.
Домиков в лагере оказалось восемь. Приземистые и темные, они прижались к земле, словно придавленные этим мрачным небом. И нигде не было видно ни одной живой души! Не было здесь ни научного оборудования, ни транспортных средств, и самое главное — я не увидел нигде на обозримом пространстве их корабля. Посмотрел на Илви. Лицо и волосы ее приобрели сейчас яркий медный оттенок, а в глазах полыхал недобрый красный огонь. В домике при земном освещении она казалась более близкой и женственной. В лучах же красной зари лицо ее обрело сатанинскую красоту.
Открыв входную дверь, я вошел внутрь домика Эвида. Воздушный поток биологической экранировки ударил в лицо, сбивая дыхание, но Илви уже плотно затворила за собой дверь и остановилась в двух шагах позади меня. За столом посреди комнаты на прежнем месте сидел Эвид, справа от него в надувном кресле примостился Хаим Вилен. Его желтое одеревеневшее лицо по-прежнему ничего не выражало, только в глазах стояла скука и безразличие. Кроме них в помещении был еще один человек — женщина средних лет одетая в светлый комбинезон с нашивками медицинского работника. Она расположилась в одном из кресел, стоявшем около металлического шкафа по левой стене. Мое появление вызвало на ее тонких губах рассеянную улыбку, показавшуюся мне немного глуповатой и неестественной. Ее серые глаза были широко раскрыты и, не моргая, смотрели на меня с выражением детской непосредственности и доверчивости. Тем не менее, во всем ее облике было что-то несуразное и даже комическое, словно она играла какую-то роль в театральной постановке.
— Доброе утро! — поприветствовал всех я и встретился взглядом с Эвидом, но он почему-то сразу отвел глаза в сторону. А вот Вилен, напротив, на мое приветствие охотно ответил кивком головы.