Я внимательно слушал ее немного странный выговор, иногда только по наитию угадывая смысл некоторых слов, но перебивать ее вопросами не хотел, словно, боясь спугнуть ее неожиданную откровенность.
— В нашей группе, — продолжала Илви, — собрались люди самых разных профессий и возрастов. У каждого был свой характер, своя судьба на Земле. Но за год полета многие сблизились и сдружились. Мы жили ожиданием предстоящей встречи с новым миром. Многие, как и я, впервые летели так далеко от Земли или вообще впервые участвовали в межзвездном рейсе. В общем, все шло хорошо пока… Экипаж корабля уже готовился к предстоящему торможению, когда долго молчавшие локаторы корабля вдруг ожили, сообщая о близости огромной гравитационной массы прямо по курсу нашего ракетоплана. Штурманы и навигаторы ничего не могли понять, ведь в программе полета не было никаких сведений о наличии в этом районе такого громадного невидимого объекта. Возможно, это было черное пылевое облако или даже «черная дыра», скрытая за ним. Насколько я знаю, в галактике много мест, где есть такие скопления черной невидимой массы, но практически все они указаны на звездных картах. Наше торможение было только на начальной стадии, поэтому об отклонении от курса даже не могло быть и речи. Приготовились к экстренному торможению, опасаясь наличия в облаке крупных метеоритных частиц или астероидов. А потом еще выяснилось, что облако движется нам навстречу. Астронавигаторы предположили наличие в нем «блуждающей звезды». Я не знаю точно, что это такое…
— Есть такие звезды в нашей галактике, которые не имеют постоянных орбит вокруг ее центра, — пояснил я. — Они просто двигаются в пространстве с определенной скоростью и в определенном направлении, подвергаясь при этом гравитационному воздействию других звезд. Например «летящая» звезда Бернара.
— Понятно, — кивнула Илви. — А дальше все произошло, наверное, так же, как и с твоим кораблем. Столкновение с астероидом было ужасно! Наш ракетоплан получил пробоины в носовой части и в корме. Мы лишились ходовых двигателей и остались практически без управления… В эти последние минуты командир корабля сделал все возможное, чтобы спасти нам жизни. Двое из членов экипажа погибло при столкновении. Начальник нашей экспедиции Павел Зарев был тяжело ранен. Нас погрузили в несколько спасательных шатлов, а экипаж с командиром и раненным Заревым остался на корабле. Мы едва разместились в крошечных аппаратах, совершенно не рассчитанных на такое количество людей, и нас отстрелили от корабля в сторону планеты, мимо которой он пронесся. А дальше… Помню все промелькнуло перед глазами, как страшный сон — теснота в кабине, испуганные лица людей, бессилие, страх и безмерная горечь от потери товарищей. Потом красные облака полетели вверх, обшивка нагрелась почти добела, ужасный свист в ушах и стремительно приближающаяся черная земля…
Илви замолчала, нервно стиснув руки. Костяшки пальцев побелели. Кажется, сейчас она снова переживала те страшные минуты. Ее напряженный взгляд был устремлен куда-то в одну точку.
— Вам удалось сесть на поверхности планеты? — осторожно спросил я.
Илви вздрогнула, словно очнулась от воспоминаний, как от тяжелого сна. Посмотрела на меня печальными глазами.
— Да. Но совершенно не готовые к такой высадке, мы оказались там без воды, продовольствия, с ничтожным запасом кислорода в скафандрах. Разбитый корабль пронесся мимо планеты, унося наших товарищей к верной гибели в недрах солнца. Но и наша участь была незавидной. Наше чудесное спасение было равносильно медленной смерти. Пять дней мы бродили по планете, но везде нас ждал совершенно чужой и враждебный мир. К концу пятого дня из тридцати человек нашей экспедиции в живых осталось только двадцать четыре. Люди уходили на разведку окрестностей и больше не возвращались. Посланные на их поиски, тоже бесследно исчезали на просторах черного болота. Пришлось отказаться от таких вылазок. Через день запасы кислорода в скафандрах иссякли. Началась паника. Люди задыхались и валились с ног прямо в черную болотную жижу, источавшую гнилой смрад. В отчаянии многие стали срывать с себя шлемы, пытаясь дышать без них, и — о чудо! — в здешней атмосфере присутствовал кислород и азот, здесь можно было дышать! Мы не имели ни малейшего представления о составе здешней атмосферы. Во время катастрофы на корабле была дорога каждая секунда, и о взятии проб и структурном анализе никто не думал. Это была наша первая большая удача.
Илви снова замолчала, облизывая пересохшие губы. Я не торопил ее, терпеливо ожидая продолжения рассказа.