— Меня ты тоже использовала для своей мести?
Странное чувство все сильнее разгоралось в моем сердце, делая меня беспомощным и злым. Илви посмотрела на меня с сожалением и грустью.
— Максим!
Я поднялся на ноги и отошел от нее в сторону. Что это со мной происходит? Какое мне, в сущности, дело до ее поступков и ее прошлого? У нее своя жизнь, у меня — своя, и мы так далеки друг от друга. Зачем же задумываться об этом всерьез? Но в одном она, пожалуй, права: так быстро, как я надеялся, исправить мне здесь ничего не удастся. Нужно время… Время. Оно теперь потечет для меня подобно медленной реке, превратится в томительную бесконечность, а моя жизнь станет бессмысленным существованием… Нет, смысл есть! Нужно вырвать этих людей из трясины безнадежности, заставить их вновь почувствовать себя свободными. Необходимо бороться до конца, а иначе можно сойти с ума…
Я взглянул на Илви. Она тревожно следила за мной.
— Вот что… Ты могла бы поподробнее рассказать мне о своих товарищах?
Она внимательно посмотрела на меня.
— От чего же? Могу, конечно! Только зачем тебе это?
— Для меня важно знать, кто есть кто в вашем лагере… впрочем, если не хочешь…
— Ладно! — Она села на диван напротив меня, поджав под себя ноги, и обхватила руками колени. Несколько минут собиралась с мыслями, потом подняла на меня погрустневшие глаза.
— Я уже говорила тебе, что наша экспедиция раскололась на две части. С одной стороны вокруг Эвида собралась некая когорта избранных — «особых», как они сами себя называют. Это те люди, которые в минуту смертельной опасности оказались слабы духом, которые думали только о своем спасении и не заботились о других. Одни из них слепо поверили в могущество Эвида в силу собственной слабости. Другие наоборот разглядели слабые стороны в Эвиде и решили воспользоваться ими для собственной выгоды. Таков, например, Хаим Вилен. Что он за человек? Мне трудно сказать о нем что-либо определенное. Одно знаю точно — Эвид доверяет ему больше остальных и все свои поступки согласовывает с ним. Вообще, меня всегда поражала удивительная обтекаемость Вилена. Иногда он говорит вроде бы правильные вещи, его слова прямо-таки обжигают жаром убежденности… Вот только жар этот обжигает всегда почему-то тех, кто хоть в чем-то не согласен с Эвидом! К этой компании относится и Мэлис Коил.
— Это та пожилая женщина со слегка наивными глазами?
— Ты заметил? — оживилась Илви. — Ох уж эта ее «наивность»! На самом деле она не так наивна, как хочет казаться. Могу сказать, что более скверного человека еще надо поискать… Разве что Вилен может посоревноваться с ней в этом. Так. Кто еще? — Она потерла пальцами лоб, собираясь с мыслями. — Есть еще Пус Вайл, но он не заслуживает твоего внимания — приспособленец и льстец, прихвостень Эвида. О нем я даже не хочу говорить. Хон Блант — здоровый на вид детина, но почему-то прислуживает Эвиду во всем. Говорят, на Земле он был довольно талантливым биологом, но мне в это слабо верится. Ничего особо плохого он мне не сделал, но готов повиноваться Эвиду, как раб, поэтому состоит у него телохранителем.
— А Сэб Пуш? — напомнил я.
Илви слегка смутилась.
— Его бы я поставила между нами и Эвидом. Хотя он никогда не поддерживал нас, но и не всегда и во всем согласен с Эвидом. Он не боится вступать с ним в спор.
— Может он просто хочет занять его место?
— Не знаю. Возможно.
— Ну, хорошо. А ваш «лагерь»? Кто в нем?
Илви грустно вздохнула.
— Это тоже очень разные люди. С некоторыми из них я сдружилась. Это в основном женщины. Их здесь трое, не считая меня и Мэлис Коил. В общем-то, неплохие все девочки, но добиться от них поддержки очень трудно. Они не такие стойкие, как я.
— А ваши мужчины?
— Мужчины? — Мне показалось, что Илви хотела сказать что-то оскорбительное, но сдержалась. — Они тоже есть, но от настоящих земных мужчин в них мало что осталось! Никогда не думала, что наш сильный пол способен быть таким слабым, жалким и ничтожным. Я могу еще простить это женщинам, но мужчинам — никогда! Единственный, кто еще чего-то стоит среди них, это Глим Пэсон. Он один поддержал меня в трудную минуту. Все остальные, это в основном производные от Хайдеров и Кваэтов! — в голосе Илви прозвучало презрение. Она замолчала, нервно покусывая губы.
Несколько минут я обдумывал сказанное ею. Она терпеливо ждала. Потом не выдержала.