Прошло, наверное, несколько часов. Точно не знаю, я потерял счет времени. Я сидел на постели, а Илви лежала рядом, не шевелясь: улыбающаяся и совершенно открытая. Ни одна линия ее тела не ускользала от моего взгляда. Все-таки что-то было в ней, неодолимо-манящее, казалось обещавшее каждую минуту фонтан новых ощущений. Это можно было сравнить с дорогой по краю пропасти, когда постоянно находишься на пределе нервного напряжения. Я положил руку на ее гладкую голень, скользнул выше — от колена к животу — чувствуя под пальцами горячую влажность ее плоти. Она слегка напряглась, протягивая мне руку, шепнула:
— Иди сюда!
Я снова лег рядом с ней, обнял ее за плечи. Какое-то время мы лежали, молча, глядя в глаза друг другу.
— Боже мой! Как я люблю тебя, Максим! — шепнула она, порывисто прижимая мою голову к своей груди. Я поцеловал ее в гладкую впадинку между ключиц, скользнул губами выше, к шее. Чуть ниже уха у нее билась крохотная жилка. И этого места я тоже коснулся губами, зарылся лицом в ее душистые волосы.
— Ну, скажи что-нибудь! — снова шепнула она.
— Что?
Я посмотрел в ее сияющие счастьем глаза, в темных расширившихся зрачках увидел свое отражение. Губы ее рассеянно улыбались. Я осторожно и ласково обвел их пальцами.
— У тебя очень красивые губы… Ты знаешь об этом?
— Сумасшедший!
Она снова улыбнулась и спрятала лицо у меня на груди.
Весь следующий день мы с Илви никуда не выходили. Я чувствовал какую-то ленную апатию. Совершенно ничего не хотелось делать, ни о чем думать. Илви тоже была немного рассеянной и почти не вставала с постели. Я ласкал ее, понимая, что делаю это чисто машинально, не испытывая при этом ровным счетом ничего. Когда, наконец, сигнальный огонек на потолке начал угасать, мы незаметно уснули в объятиях друг друга. Сквозь сон я почувствовал, как кто-то настойчиво трясет меня за плечо.
— Максим! Вставай! Вставай, Максим!
Я открыл глаза и увидел взволнованное лицо Илви. Она сидела рядом на постели, одевшись в мою рубашку, едва запахнутую на груди.
— Что… что случилось?
— Кэрис пропала!
— Как пропала? — плохо соображая со сна, я приподнялся на локте. — Что значит пропала? О чем ты говоришь?
— Ее нет в лагере… нигде, ни в одном из домиков! И никто не знает, где она! — голос Илви дрожал от волнения. Она стиснула руки, лежавшие на голых коленях.
Постепенно я начал приходить в себя. Скинул ноги на пол, почувствовав теплое ворсистое покрытие.
— То есть, как это никто не знает, где она? Подумай, что ты такое говоришь! Куда она могла подеваться из лагеря? Ведь кругом болото!
— Я не знаю, — съежилась Илви, склоняясь всем телом вперед. На глазах у нее заблестели слезы.
— Успокойся, успокойся! Только не нужно плакать, пожалуйста.
Я взял ее за плечи и притянул к себе. Она уткнулась лицом мне в грудь и тихо всхлипнула.
— Расскажи все по порядку. Откуда ты узнала об исчезновении Кэрис? Когда это произошло?
— Пока ты спал, к нам заходили Лузи и Тиэ. Они были очень обеспокоены чем-то. Я спросила их, в чем дело. Они и рассказали мне о том, как Кэрис ушла утром из домика и до сих пор не вернулась.
— Утром? А который сейчас час?
Илви взглянула на часы.
— Без четверти восемь.
— Вечера?
— Утра! Сейчас утро, Максим! — Илви смахнула навернувшиеся слезы. Глаза у нее слегка покраснели.
— Как? Значит, я проспал почти восемнадцать часов, и ты не разбудила меня?
— Что же делать, Максим?
— Прежде всего, пойдем к твоим подругам. Я хочу все услышать из первых уст.
Я встал с постели, начал поспешно одеваться. Илви молча, наблюдала за мной, затем взяла с кресла свой комбинезон. Через минуту мы оба были готовы к выходу на поверхность. Я открыл входную дверь и шагнул в дрожащую багровую жидкость, заполнявшую все пространство вокруг. Дымка от всходившего над горизонтом солнца окутала и прижавшиеся к земле аварийные домики, и черные скелеты грибовиков, уныло горбившиеся над маслянисто блестевшей поверхностью болота, и даже далекие тяжелые черные облака, наползавшие на равнину с юга. Изломанные переплетенные ветви-щупальца грибовиков, словно, в отчаянии тянулись к встающему светилу, и были похожи на отвратительных чудовищ из древних земных сказок. Взгляд мой погружался в багровую пустоту нависающего неба до болезненной рези в глазах. Зябко поежившись, я посмотрел на Илви. Кончики ее губ были скорбно опущены, а в глазах метались языки алого пламени. Ободряюще кивнув ей, я уверенно зашагал к третьему от нас домику по левой стороне лагеря. Дверь оказалась не запертой. Войдя внутрь, я сразу же увидел, как встревожены обе девушки. Мне показалось, они ждали моего прихода.