— К чему это ты?
— С твоим прилетом сюда многое в нашей жизни изменилось, — продолжала она, отводя глаза в сторону. — Изменилось к лучшему. Я понимаю, что ты такой человек, и ты не мог сидеть, сложа руки, ты должен был бороться с несправедливостью. Ведь ты — представитель закона, и у тебя горячее сердце! Ты многого добился, Максим. Молодец… Но теперь, возможно, будет разумнее остановиться на достигнутом? Понимаешь? То зло, с которым ты борешься здесь, оно еще очень сильно, и тебе не совладать с ним в одиночку. Понимаешь? Тебе лучше отойти в сторону…
— Как это?
Илви посмотрела на меня, и на лице у нее появилось страдальческое выражение.
— В жизни, порой, нужно дойти до определенного предела, — в борьбе, в желаниях, во всем — и потом остановиться на достигнутом, потому что все равно большего уже не добиться… Да и к чему дальнейшая борьба? Что еще мы сможем сделать?
Я быстро сел, пристально глядя ей в глаза.
— То есть ты предлагаешь мне отказаться от дальнейшей борьбы и признать себя побежденным? И это теперь, когда все, наконец, сдвинулось с «мертвой» точки?
— Максим! Они все равно сильнее! — с каким-то детским упорством повторила Илви. — Бесполезность твоей борьбы очевидна…
Я схватил ее за плечи и сильно встряхнул, так, что она даже стукнула зубами и была вынуждена поднять ко мне лицо. В глазах ее стоял испуг, перемешанный с печалью и болью.
— И это мне говоришь ты? Ты, которой я доверял, как самому себе! Откуда у тебя эти мысли? Как ты вообще могла подумать, что я способен на такое?!
Я отпустил ее, вставая и отступая на шаг, чувствуя, как внутри у меня все холодеет.
— Святое небо! Как же я ошибался в тебе!
Илви осталась сидеть на полу, глядя на меня снизу вверх. Глаза ее постепенно наполнялись слезами.
— А что такого я сказала? — Она старалась говорить спокойно, но голос ее дрожал от волнения. — Мои слова оскорбили твое самолюбие? Ну что ж, надо перенести и это, Максим. Надо! Понимаешь?
— Что значит «надо»? Кому это надо? Зачем надо? Кто внушил тебе эти чуждые мысли?.. Илви! Очнись! Приди в себя! Послушай, о чем ты говоришь! — Я с трудом держал себя в руках. — Что с тобой случилось? Еще два дня назад ты была уверена в нашей победе!
— Это было два дня назад, Максим! — Глаза ее сухо блеснули.
— Что же изменилось за эти два дня?
— Многое! Прежде всего, я поняла, что необходимо остановиться, пока еще не поздно.
— В таком случае нам с тобой не о чем больше говорить! — Я решительно повернулся к выходу. Напоследок бросил ей через плечо: — Я надеялся найти в тебе друга, на которого можно положиться в трудную минуту, а ты с такой легкостью предала меня… Жаль!
— Постой, Максим! Максим! — крикнула она мне вдогонку, но я уже не обращал на это внимания. Я быстро шел в темноту, чувствуя, как кровь стучит у меня в висках. Несмотря на биофильтры, было трудно дышать. Казалось, ночные болотные испарения душат меня. На краю лагеря я остановился, поднял разгоряченное лицо к небу.
Звезды — холодные и безразличные — светили из непомерных глубин, и я почувствовал себя еще более одиноко на краю этой черной бездны, в которой потерялась вся моя прежняя жизнь. Сумятица мыслей в голове только усиливала смертельную тоску на душе. Неужели она действительно способна на предательство?.. Ведь она сама вызвалась помогать мне! Значит, верила в нашу победу, верила в меня?.. Что же произошло теперь? Почему она так неожиданно переменила свои взгляды сейчас, когда мы одержали первую победу?.. Раньше мне казалось, что в ее душе есть твердый стержень, а теперь я вижу там лишь гибкую пружину! Эх, Илви Плиант, Илви Плиант! Оказывается, вас так легко убедить в чем-либо!
Я почувствовал, как новая мутная волна накатывается на сердце, принося тяжелые мысли. «Может быть, это элементарная ревность?» — неожиданная мысль пришла мне в голову, и от этого стало еще отвратительнее на душе. Не знаю, сколько я так простоял в темноте, задыхаясь от волнения и болотного смрада, пока в моей голове не созрел план дальнейших действий. Я вернулся в домик Илви. Стараясь не шуметь, протиснулся в комнату, где в дальнем углу у баллонов с воздухом стоял мой БЖО и висел скафандр. Илви спала в кресле, уронив голову на плечо. Лицо ее казалось измученным, брови хмурились во сне. Взяв небольшой запас продуктов, два герметичных цилиндра с питьевой водой, нож, фонарь и излучатель, я сложил все это в походную сумку. Снял с крючка свой скафандр и так же бесшумно вышел наружу.