— И он всегда был таким, как сейчас? — спросил я.
— Нет, не всегда, — вмешался Чандра. — Когда он только приехал к нам в институт, он был вполне нормальным человеком. Достаточно общительным и веселым. Но после нескольких вылазок в горы, он буквально на глазах начал меняться. Особенно это стало заметно в последнее время. В нем появилась какая-то болезненная рассеянность и несобранность. Даже внешне он сильно изменился. Иногда создается впечатление, что он постоянно витает в каких-то своих фантазиях, или находится в трансе. Не знаю, может быть, он пережил какое-то душевное потрясение или даже горе, о котором не говорит ни кому. Иногда такое бывает. Человек вдруг замыкается, переживая в себе какую-то боль…
— А вы не пробовали посоветовать ему, обратиться к врачам? Вдруг он действительно чем-то болен.
— Я заговаривал с ним на эту тему несколько раз, но он всегда отшучивался и говорил, что абсолютно здоров. Хотя, глядя ему в глаза, я заметил что-то такое, что насторожило, и даже напугало меня.
— Что именно?
— Мне трудно объяснить это словами… Такое бывает, когда смотришь в глаза робота — холодные и безжизненные, лишенные собственной воли, подчиненные какой-то программе, управляющей им.
Я задумался над его словами. Определенно во всей этой истории было что-то не так. Спросил:
— Скажите, двадцать шестого августа Вул Зениц находился в институте?
— Двадцать шестого? — Чандра на минуту задумался, потер подбородок. Покосился на Тора Грина.
— Двадцать шестого августа Зениц отсутствовал, — сообщил тот. — Вообще, последнее время он часто уезжает из института, не объясняя причин. Зачастую, его не бывает по несколько дней.
— А как он объяснил свою последнюю отлучку?
— Накануне Зениц поставил в известность сектор управления о своем предстоящем отсутствии двадцать шестого и двадцать седьмого августа в институте в связи с необходимостью посетить родственников, живущих в шестой климатической зоне, — так же четко отрапортовал Тор Грин.
— Ого! У него там действительно живут родственники?
— Насколько я знаю, там, в экспедиции экзоархеологов работает его мать. Они занимаются изучением остатков древних городов в районе Южного полюса по программе «Тени Предков», которые были обнаружены здесь после схода вечных льдов еще три столетия назад.
— Да, я в курсе, — кивнул я, чувствуя кольнувшую в сердце тоску. Ведь и моя мать была экзоархеологом. Именно она со своими коллегами Акирой Кендзо и Эйго Харой сделали в свое время удивительные находки на Марсе, подвигшие ученых Трудового Братства детально пересмотреть всю древнюю историю Земли и человечества. — Так что же там случилось?
— Со слов Зеница, там произошла какая-то авария. Его мать пострадала вместе с несколькими геологами.
— И Зениц действительно ездил в Антарктику?
— Видимо да, — пожал плечами Тор Грин. — Он же отсутствовал в институте два дня. Где же ему еще быть?
Блондин с легким недоумением посмотрел на меня. «Действительно, где?» — подумал я, а вслух спросил:
— Когда он вернулся?
— Двадцать седьмого, днем. Где-то около трех часов…
— Вы его видели после этого?
— Да мы столкнулись с ним в физической лаборатории.
— Как он выглядел?
— Как обычно. Разве что, был рассеян больше обычного. Во всяком случае, так мне показалось. Но я списал это на его душевное состояние после случившегося с его матерью.
— Это все?
— Все, — блондин пожал плечами.
— А вы, — обратился я к Чандре, — встречались ли вы с Зеницем в промежуток между двадцать пятым и двадцать седьмым августа?
— Нет, — покачал тот головой.
— Хотите что-нибудь добавить?
— Думаю, нет, — Чандра нахмурился еще больше.
— Ну что ж. Большое вам спасибо. Вы мне очень помогли.
Я пожал обоим преподавателям руку и направился к выходу, потянув за собой Куртиса. Уже у самой двери Чандра окликнул меня.
— Молодой человек!
Я обернулся.
— Да?
Историк замялся.
— М-м… понимаете… — казалось, он не находил нужных слов. — Мы все очень обеспокоены судьбой этой девочки. Такого у нас еще никогда не случалось. Если вам не трудно, держите нас в курсе ваших поисков.