— Но вы же не вирусолог? — удивился Стив.
— Вирусология это мое второе призвание, — не без гордости пояснил Рогов. — Увлечение так сказать для души… Вы же сами говорили, что нельзя запретить человеку, увлекаться чем-либо. К тому же последствия воздействия этого вируса сказываются, прежде всего, на психике человека. Он теряет свои умственные способности.
— И что же это за вирус? — поинтересовалась Тосико.
— Условно мы именуем его «Зет-2», — охотно пояснил Рогов.
— А разве есть еще и «Зет-1»? — удивился я.
— Есть, — кивнул врач. — Еще есть «Зет-3», «Зет-4» и даже «Зет-5»! Но вы не пугайтесь. Все они под контролем Биологической защиты и нам совершенно не угрожают.
Мы прошли по коридору вдоль ряда одинаковых полупрозрачных дверей и остановились почти в конце коридора, где Рогов указал нам на дверь, отливавшую жемчужным блеском.
— Это здесь.
Он осторожно сдвинул дверь вправо и заглянул внутрь. Я посмотрел через его плечо. Тосико тоже приподнялась на мысках, стараясь заглянуть в палату через наши спины. Наверное, со стороны это выглядело, довольно, комично. Я едва успел подумать об этом, как Рогов широко раскрыл дверь и уверенно вошел в палату. Мы вошли вслед за ним. Я бегло осмотрелся вокруг.
Небольшое светлое помещение дышало свежестью и чистотой. На широком окне прозрачные легкие шторы едва колыхались от порывов слабого ветерка. С двух сторон от окна стояли воздушные диваны. Были видны только прямоугольные каркасы стабилизаторов, лежавших на полу и верхние плоскости воздушных потоков. Крохотные глазки на штангах регулирования мощности едва заметно светились. На одном из диванов, справа от окна, лежал человек. Создавалось впечатление, что он просто висит в воздухе над полом. Необычность этого зрелища усиливалась свисающими с ограничительной плоскости полами халата пациента.
Зениц ничуть не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Та же мертвенная бледность на лице, те же выступающие скулы и плотно сжатые бескровные губы. Глаза его сейчас были закрыты. Казалось, он спал.
— По-моему, он так и не пришел в себя, — заметил Влад Стив, внимательно изучая лицо Зеница. Посмотрел через плечо на Рогова.
— Безусловно! — подтвердил тот. — Мы специально поместили его в это устройство. Оно позволяет мышечной системе максимально расслабиться. А встроенный вот здесь нейро - стимулятор благотворно влияет на мозг. Но состояние пациента крайне тяжелое. Как раз об этом я и хотел с вами поговорить. Если можно, с глазу на глаз?
Влад Стив понимающе кивнул. Посмотрел на нас с Тосико.
— Ваши помощники могут пока прогуляться по парку, — предложил Рогов. — У нас здесь замечательный парк!
Влад Стив сделал мне знак. Мы вышли из здания. Я посмотрел на Тосико. Брови ее хмурились. Честно говоря, я тоже не понимал, почему от нас что-то скрывают.
Пушистые липы в парке, еще не тронутые осенью, радостно шумели на ветру. Где-то высоко за ними, необъятно высоко, светилось по-летнему чистое небо. Там кроны деревьев были залиты ярким солнечным светом, и листья приобретали нежный золотисто-салатовый оттенок. А здесь, у подножья этих сказочных гигантов, лежала мягкая тень, словно отделяя этот земной, осенний мир от того, небесного — высокого и радостного.
По песчаной дорожке мы с Тосико прошли вглубь парка, где, на залитой солнцем поляне, заметили поваленное дерево, которое еще не успели убрать. Молча, уселись на толстый ствол. Говорить ни о чем не хотелось. На душе у меня остался неприятный осадок, словно нам обещали красочное грандиозное зрелище, а вместо этого показали что-то очень невеселое и серьезное. Тосико, по-видимому, испытывала схожие чувства. Мы просидели так около часа, прислушиваясь к мелодии ветра и голосам птиц, пока, наконец, на дорожке не показалась коренастая фигура Влада Стива. Он шел к нам широко и размашисто, сурово хмуря брови. Тосико слегка привстала с дерева ему навстречу. Я тоже поднялся на ноги. Стив остановился около нас, внимательно посмотрел нам в глаза.
— Ну, что вы надулись, как мышь на крупу? — в голосе его прозвучала озабоченность и печаль.
Я посмотрел на Тосико и опустил глаза. Принялся носком ботинка ковырять песок на дорожке. Тосико тоже смотрела себе под ноги. Сказала:
— Нехорошо как-то все получилось…
Она бросила на меня быстрый взгляд, словно ища поддержки.