Через полчаса, немного отдохнув и перекусив, мы двинулись дальше. Новый подъем оказался легче, чем прежняя дорога. Правда, сильный ветер иногда сбивал с ног, но, несмотря на это, уже через два часа мы благополучно добрались до перевальной точки, и на вершине перевала сделали новую остановку для отдыха, после чего начали последний спуск.
Неожиданно за выступом скалы открылась остроконечная груда развалин — остатки какого-то древнего укрепления, слившегося, как монолит. Устои утесов и щебень говорили о давнем разрушении. Но у самой скальной стены, вплоть до края обрыва, древние стены были кем-то восстановлены, — кладка из грубо обтесанных камней явно говорила об этом. Холодный ветер швырнул нам в лицо сырые хлопья тумана, заставил прижаться к горной стене. Невольно я замер, рассматривая открывшуюся картину монастыря, словно вынесенного Рекой Времени из глубин небытия.
За заново воздвигнутыми стенами виднелись какие-то обросшие мхом неведомые погребения; разрушенные ступени двух лестниц поднимались на скалы и вели в никуда. А дальше неприступным утесом стояли стены громоздкой постройки, сложенной из крупных блоков черного камня, казавшегося железным. Отсюда, с тропы, было трудно рассмотреть, что твориться в этой мрачной твердыне, хотя солнце стояло еще довольно высоко, а снежные короны сияли по-прежнему ослепительно-голубым заревом.
Нижняя передняя ступень монастыря была скрыта оградой. Лишь с трудом там угадывались очертания каких-то построек, стены которых незаметно сходились вверх. Зато хорошо был виден утес, возвышающийся посередине монастыря, на котором разместились три приземистых храма, словно, врезанных в скалы, и давно обрушившихся грудами неровных камней. За ними, вырастая из скального утеса, возвышалась округлая башня, черные стены которой были лишены каких-либо уступов. Только под плоской крышей, увенчанной шестами с черными хвостами яков, просматривалась череда узких, словно бойницы, окон.
Я посмотрел на своих товарищей и встретил тревожные взгляды Тосико, Тима Ларо и Рига Остина. Через минуту к нам подошли Лам Хонг, Ахмед Кади и все остальные. Сейчас нужно было принимать самое ответственное решение, от которого зависел успех всей нашей операции. Я прекрасно понимал это. Ребята ждали от меня приказа, но в душе моей появилась нерешительность. Чтобы побороть ее, я расстегнул кобуру с излучателем и сделал знак Ларо и Остину следовать за мной.
Короткими перебежками, с трудом сохраняя равновесие на скользкой тропе, мы добрались до монастырской стены, и укрылись за каменной плитой, наклонно нависавшей над пропастью. Поверхность плиты была сырой и скользкой, — клочья тумана, выносимого ветром из ущелья, оседали на ней, таяли, превращаясь в тонкую корку шершавого инея. Осторожно выглянув из-за своего укрытия, я осмотрел стену перед нами. Ограда монастыря подходила к самому краю обрыва, и нечего было и помышлять о том, чтобы проникнуть внутрь со стороны ущелья. Единственный путь, который оставался нам, — ворота, скрытые в глубокой нише у самых скал. Правда, они были настолько низки, что человек среднего роста едва бы мог пройти в них в полный рост.
— Что будем делать? — тихо спросил Остин, внимательно наблюдавший за мной. — Если пойти на пролом, наделаем много шума. Тогда ни о каком факторе внезапности не может быть и речи. Там, — он кивнул в сторону монастыря, — переполошатся все.
Я согласно кивнул.
— Вначале нужно обезвредить тех, кто может находиться во дворе монастыря, — уверенно сказал Тим Ларо. — Хорошо бы взобраться на стену и кинуть внутрь пару шашек с парализующим газом, а заодно оценить обстановку. Отсюда все равно ничего не видно, и мы будем действовать вслепую.
— Верно! — согласился я. — Значит, план действий будет таков: кто-то из нас троих заберется на стену и запустит во двор парализующий газ. Одновременно с этим остальные выбивают ворота, и мы все врываемся внутрь ограды. Действовать необходимо предельно осторожно и максимально быстро. Возражения есть?
— Да, только одно, — сказал Тим Ларо. — Маневр с газовыми шашками нужно поручить Ламу Хонгу.
— Почему?
— Ну, во-первых, он самый маленький и самый незаметный из нас, — охотно объяснил Тим, — а во-вторых, у него это получиться лучше, чем у кого-то из нас. Он прирожденный скалолаз.