— Это, как в фильме «Власть Ночи»? — спросил Милош.
— Не только. Я читала об ужасных казематах одного герцога, в которых люди годами сидели в железных клетках, закованные в цепи. Кромешная тьма, сырость, кишащие повсюду крысы, голод и ужасные пытки. Сама жизнь в таких условиях была нескончаемой пыткой. Так почему же нам не предположить о существовании подобного подземелья здесь, в этом монастыре?
— Предположить можно что угодно, — сказал я. — Но все это больше похоже на тот самый фильм со знаменитой Сиярой Мистрой, чем на реальность. Вей, ты забываешь, что мы находимся не в средневековом замке, а в буддийском монастыре, и он устроен несколько иначе.
— Нет, это ты забываешь, что и в монастырях существовали тайные кельи или подземелья для аскетов, желавших уединиться от всех!
Я внимательно посмотрел на нее. А ведь она права. Скорее всего, где-то внизу, по нами, вырубленные в скалах, есть потайные подземные камеры, предназначенные для отчаянных монахов, замуровывавших себя в них на долгие годы, чтобы достичь высочайшего совершенства. Я тоже читал об этом и не раз.
— Хорошо. Но как нам найти вход в это подземелье?
— Очень просто, — пожала плечами Тосико. — Вон там, в тупике, я наткнулась на странную лестницу. Заметьте, мы находимся на уровне земли, вернее, на уровне скалы, на которой стоит монастырь, а эта лестница ведет еще ниже. Значит, есть какие-то подземные помещения, вырубленные прямо в скале?
— Где ты видела эту лестницу? — быстро спросил Ахмед Кади.
— Там, — Тосико показала направление, махнув рукой куда-то в темноту позади себя.
— Пошли!
Я решительно направился в ту сторону, включая на ходу свой фонарь. Ребята поспешили за мной. Мы миновали два боковых прохода, мимо которых Тосико прошла, не задерживаясь, затем коридор повернул налево, и мы сразу оказались перед глухой каменной стеной.
— Здесь!
Тосико направила луч своего фонаря в самый низ стены, и я отчетливо увидел глубокую округлую нишу, начинавшуюся от самого пола. Подошел ближе, подсвечивая себе фонарем. Из темноты показались узкие каменные ступени, уходившие куда-то вниз, в черную неизвестность. Оглянувшись на товарищей, я вынул свое оружие, и стал решительно спускаться вниз, ощущая спиной все неровности низкого каменного свода. Ступеней оказалось шесть или семь. Наконец, моя нога оперлась на ровную поверхность пола, и я остановился, вслушиваясь в тишину. Откуда-то справа тянуло сыростью и холодом, словно там протекал невидимый подземный поток. Затем темноту разрезали снопы тусклого желтоватого света, и вслед за мной спустилась Тосико и остальные товарищи. Вэй легонько тронула меня за плечо и стремительно прошла вперед, исчезнув в темноте. «Как кошка!» — подумал я и поспешил за ней. Я нагнал ее шагов через десять и пошел рядом. За нашими спинами слышалось тяжелое дыхание Ахмеда Кади, Милоша и Зорана, которые не отставали от нас ни на шаг.
Впереди забрезжил какой-то странный рассеянный свет, казавшийся, скорее призрачным сиянием. Тосико остановилась, крепко взяла меня за локоть, приблизив свое лицо к моему лицу. Даже в темноте я увидел ее торжествующий взгляд, — глаза ее изнутри едва заметно светились желтоватым пламенем. В первую секунду я подивился этому, но тут же сообразил, что этого эффекта она добилась благодаря специальному гормональному «воспламенителю», который был сейчас очень моден у женщин Трудового Братства. Раньше я не замечал за Тосико пристрастий к биокосметике. Лишь изредка она «углубляла» взгляд, а духи вообще терпеть не могла, предпочитая им свежесть ионного душа.
Я отогнал от себя эти размышления и поднял руку, делая знак остальным: внимание! Туннель начал заметно расширятся и понижаться. Об этом можно было догадаться по удлинившимся бликам на стенах и полу. Уже через десяток шагов мы оказались в подземном храме, высеченном прямо в скале. Лучи наших фонарей пробежали по стенам, выхватывая из темноты красочные изображения беснующихся духов ада. Остановившись у входа, мы огляделись по сторонам. Храм был заставлен потускневшими от времени жертвенниками и многорукими статуями, вырезанными из растрескавшегося пожелтевшего камня. Ряды колонн, выстроившиеся вдоль стен, были сплошь увешаны страшными масками, венцами из бутафорских черепов и какой-то иссохшейся, почерневшей мерзостью, видимо имитировавшей содранные кожи грешников.