Мы медленно пошли вперед, вдоль колонн, рассматривая весь этот устрашающий антураж. Здесь было темно и сыро, хотя вдоль стен стояли масленые светильники, некоторые из которых еще дымились, распространяя вокруг отвратительный запах. Мы с Тосико переглянулись. Значит, кто-то совсем недавно был здесь, и мы находились на правильном пути.
За храмом подземелье продолжалось широкой и короткой галереей, упиравшейся в глухую каменную стену. Слабый свет струился теперь откуда-то сбоку, но был не в силах рассеять мрак подземелья. Тосико остановилась, недоуменно шепнула:
— Тупик?
— Да нет же! Смотрите, свет идет оттуда! — тихо воскликнул Ахмед Кади.
Я посмотрел на него. Сейчас мне был хорошо виден его четкий орлиный профиль. Ахмед пристально вглядывался в странное свечение впереди, затем выпрямился и уверенно сообщил:
— Там поворот коридора!
Я пригляделся. Действительно, как это мы сразу не заметили? Вероятно, там находилось какое-то помещение или еще одна галерея. Следующий десяток метров мы бесшумно двигались вдоль скальной стены, пока не достигли узкого прохода. Здесь я остановился. Тосико, шедшая сзади, уткнулась в мою спину и тоже встала, как вкопанная. Я поднял руку, делая ребятам условленные знаки: иду первым, вы сразу за мной. В следующую минуту я ринулся вперед, и оказался в небольшой, почти квадратной комнате, вырубленной в скале. Вскинув пистолет, метнул быстрый взгляд слева на право, охватывая все помещение сразу. За аркой входа, у противоположной стены на небольшом возвышении восседала фигура какой-то богини с трезубцем в одной руке, страшным оскалом зубов и венцом из черепов на неестественно вытянутой шее. Два чадящих светильника на высоких подставках стояли по бокам от нее. Каменный пол комнаты был там устлан тростниковыми циновками, на которых, склонив головы на грудь, сидели два человека в странных красных одеждах. Они застыли в неподвижных позах, то ли погруженные в созерцание, то ли находясь в глубоком трансе. Я взял одного из них на прицел и громко скомандовал:
— Встать!
На мой голос отреагировал только один из них. Он медленно поднял голову, и я увидел лицо, которое уже видел раньше. Это было отрешенное лицо, с пустым, замутненным взором, которое так поразило меня в первую минуту знакомства с Вулом Зеницем. Воля этого человека, как и воля Зеница, была скована мощным психическим воздействием Натана Мелеха, и он был опасен для нас, потому что в следующую секунду яростно бросился на меня, издавая неразборчивые ругательства. Я еще не успел среагировать на это неожиданное нападение, как меня оглушил звук выстрела, и яркая вспышка огня озарила подземелье.
Стреляла Тосико, холоднокровно и уверенно вскинув пистолет на вытянутых руках. Электрошоковая пуля поразила нападавшего в грудь, и его тело, корчащееся в судорогах, рухнуло прямо к моим ногам. Второй человек в красных одеждах вяло поднял голову, пытаясь встать, но крепкие руки Зорана Стоеча и Милоша Джуровича стиснули его с обеих сторон, не давая возможности пошевелиться.
— Выводите их наверх! — скомандовал я и посмотрел на Тосико.
— Я останусь с тобой! — категорически заявила она.
— Хорошо, ты и Ахмед. Остальные выводите арестованных наверх.
Ребята послушно направились к выходу. Когда они ушли, я осмотрелся. Комната, в которой мы стояли, выглядела довольно мрачно.
— Максим! — окликнула меня Тосико.
Я обернулся. Ахмед осматривал какую-то темную нишу в правом углу комнаты, а Тосико стояла у левой стены, и тревожно смотрела на меня.
— Максим! — повторила она. — Смотри, здесь какие-то отверстия в стене.
Я подошел ближе. Действительно, в полуметре от пола просматривался ряд небольших овальных отверстий. Я нагнулся к Тосико, которая присела на корточки, и заглянула в одну из черных дыр, подсвечивая себе фонарем. Вдруг она испуганно вскрикнула и отпрянула назад, вскакивая на ноги. Я оттолкнул ее от дыры, опасаясь, что там могла быть змея. Ахмед молниеносно подскочил к нам, спрашивая:
— Что? Что случилось?
— Там… там… — бессвязно бормотала Тосико, испуганно глядя то на меня, то на Ахмеда.
— Да, что там?! — не выдержал я, и, выхватив у нее фонарь, склонился к дыре.
В лицо пахнуло сыростью, запахом прели и холодом. Луч света уперся в противоположную стену тесной яйцевидной камеры, высеченной в скале. Сквозь узкое отверстие входа человеку с трудом можно было протиснуться в нее боком. Тем не менее, на полу камеры сидел почерневший от плесени человеческий скелет. Самый обычный. Он откинулся спиной на покатый свод камеры, выпятив вперед ребра и расставив костяшки ног. Судя по всему, он находился здесь уже не одну сотню лет.