— Октябрь не повторится. Мы об этом позаботимся, уж будьте уверены.
— От ваших забот истории ни жарко, ни холодно. Тут действуют тектонические силы, по сравнению с которыми вся мощь ваших вооружений — ничто. Вы не понимаете элементарных вещей. Вас будут пожирать изнутри. Хотя бы те, кто оказался обделен, кто понял, что ему в иерархической тюрьме, выстроенной вами, ничего не светит. Кто увидел, что своим — зеленая улица, а чужим — стеклянный потолок. Вас будут уничтожать разными способами — стрелять, резать, травить, хотя бы исподтишка, свои же. Свои же!
— Вы выдаете желаемое за действительное, мы крепко держим всё в кулаке.
— В кулаке, говорите? В пределах России — возможно. Но Россией мир не ограничивается. Вот известно, например, что вы, несмотря на этот идиотский спектакль с якобы противостоянием Западу, жаждете стать частью мировой элиты. Вы что, действительно считаете, что вас туда пустят? Вот вы развалили СССР — и что, открылись перед вами двери планетарного Олимпа? Вас точно так же будут водить за нос и впредь — давайте, развалите свою страну, пойдите войной на Китай, и ужо тогда-а-а мы вас возьмем... Вам самим-то не смешно? Как же вы наивны, владыки России!
Беляков вздрогнул.
— Что это вы такое несете? Отк... С чего вы это взяли?
— Да это очевидно любому думающему человеку, умеющему анализировать и делать выводы. Ваша убогая ура-патриотическая пропаганда — не для таких, как я. Я и те, кто мыслит так же, назло вам видим всё воедино, во взаимосвязи. Вы вяло и обиженно потявкиваете и поскуливаете на Запад, тужась изобразить праведное негодование, но слюнки-то — текут и текут... Всё вокруг залито вашими слюнями, плавать скоро будем.
Начальник КОКСа злобно скривился, но не нашел, что сказать.
— В общем, ваши стремления не имеют под собой основы, — показал Иван пальцем на Белякова. — Они бесперспективны. Весь ваш грандиозный проект по сливу СССР и вхождению узким кругом в мировую элиту — фантом. Мираж. Дым. Вы убили социализм, а взамен получили только то, что можно тут пожрать — куски мертвого тела, дабы ублажить вашу приземленную плоть. И ничего, кроме этого. Вы уничтожили былую государственную мощь, которая, как-никак, служила неоспоримым аргументом в глобальном противостоянии, убили критические технологии, слили союзников. Теперь ничего этого нет, и баланс сместился необратимо — а, значит, оказанная услуга ничего не стоит. Так что, как бы вы ни мечтали, долю в глобальном пироге не получите уже никогда. Запомните — ни-ко-гда. Если только очень и очень отдельные лица. Но не весь ваш рейдерский класс. И даже не его верхушка. Конкретные персоны, в виде исключения. Как сказал ваш умнейший украинский коллега — «не только лишь все». Даже не мечтайте! Вы, правящая каста России, — в тупике, из которого нет выхода. Нет его для вас. Для истории вы — отработанный материал! На мировом уровне вы — никто. Пока сюда не придут истинные хозяева и не спустят вас непосредственно в унитаз. Или до этого народ не призовет вас к ответу и наша страна не возродится на новых, заложенных еще в советскую эпоху, принципах. Вы же конкретно, ваш господствующий над Россией искусственный класс-голем — всего лишь выкидыш истории. Отрекшийся под влиянием своей безбрежной алчности — и еще более безбрежного идиотизма — от прошлого и будущего. Лишенный смысла существования, охолощенный, гнилой и жалкий уродец.
— И что же? — играя желваками и сжимая кулачищи, спросил Беляков.
— А то, что раз тупик очевиден, тупик именно для вас, то история всё равно пойдет своим путем. Пойдет уже не ради вас, а ради других. Рано или поздно эффект от этого страшного оглушения и пресечения, от этого временного поражения социализма, минует, и возникнет запрос на жизнеспособный проект, проект развития и восхождения. Заря нового мира больше века назад уже воссияла над планетой — воссияет и опять. Придут новые большевики и разгонят эту тьму.
— Так мы и есть, если вам угодно, в известном смысле новые большевики, — парировал Беляков. — Мы, именно мы, — прямые продолжатели их дела. Мы — наследники всего, что они совершили. В наших руках всё, что они оставили. Мы обеспечили себе всю полноту преемственности от них. Мы применяем наработанные ими методы управления, пусть и в наших интересах. И именно потому у нас всё получается — мы, не зная неудач, по праву наследования властвуем над этой страной и ее народом.