— Сволочи! Фашисты!
— Пощадите! Смилуйтесь!
— Коммунизм победит!
— Не надо! Умоляю!
— Слава Ленину и Сталину! Да здравствует СССР!
— Простите, простите! Не надо, у меня маленькие дети! Пожалуйста!
— Смерть капитализму! Да здравствует Советская власть!
— Не надо, ради всего святого!
— Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов!..
Ненасытная печь крематория жадно, не разбирая, пожирала левых активистов всех оттенков. «Авторитарных» и «неавторитарных». Коммунистов и анархистов. Антифашистов и социалистов. И просто «сочувствующих».
Пожирала живьем.
Хороший крематорий. Производительный. Не такой, как при подземной тюрьме в барвихинском поместье Белякова.
Генерал армии торжествующе захохотал.
Телевизор на стене тем временем вещал устами сенатора Пуцкого:
— ...И вот мы все видим, как напряженность на российско-китайской границе только нарастает. И отнюдь не мы виноваты в ее эскалации. Все утверждения китайской стороны о том, что источником провокаций является Россия, — наглая ложь и неуклюжая попытка спихнуть с больной головы на здоровую. В Пекине, похоже, не могут или не хотят понять, что с нашей страной на таком языке разговаривать бесполезно. Москва уже обратилась в Совет НАТО с просьбой дать оценку складывающейся ситуации и направить экспертов. На следующую неделю назначены консультации министров обороны России и стран альянса. Всё это демонстрирует важность срочного укрепления оборонной инфраструктуры на Алтае, в Забайкалье и Приамурье, в Хабаровском и Приморском краях, а также распространения сферы сотрудничества России с НАТО на дальневосточные рубежи. Именно такие задачи поставил президент Увалов...
Беляков продолжал хохотать. Он пребывал в состоянии радостного возбуждения. Похоже, всё складывается по плану...
Заглушая вопли обреченных, генерал армии на «орденском» ритуальном языке запел Гимн Радости и Благодарения. И направился к выходу. Уже пора. Было поздно, во дворце его ждала Катя-лоли.
Как только начальник КОКСа вспомнил про нее, тело охватила сладкая истома.
Продолжая пение, он вышел на улицу и направился к «Аурусу» с синей мигалкой.
Вокруг было темно. Да, такие дела делаются ночью...
Темень была, правда, какая-то странная. Позади мрачной громадой возвышалось здание крематория. Вроде бы освещенное, но непонятно, чем. Рядом с генералом армии — его машина. А вокруг не было видно ничего, ни единого огонька — ни фонарей, ни окон зданий. Сплошная, густая, непроглядная чернота.
Из трубы валил жирный дым. Дым, в который превращались коммунисты. Волей новой власти, нового «аватара» — Увалова. А, вернее, конечно же, волей Ордена.
Под крики сжигаемых заживо сторонников социального равенства переворачивалась новая страница в истории страны. В пылающей печи крематория выплавлялась декоммунизированная «прекрасная Россия будущего».
А дым из трубы всё валил и валил. Прямо в небо. В черное-черное небо.
Странное небо. Ни единой звезды на нем. Но и облаков тоже нет. Полная, абсолютная темнота.
И только сейчас, приглядевшись, Беляков увидел, что ненавистные ему коммунисты, став дымом, уходят в какой-то странный свет, который лучится на небольшом участке неба, прямо над головой, над трубой. Неяркий, не сразу заметный. Нездешний, неземной.
Его пугал этот свет. Генерал армии чувствовал, что необычное сияние олицетворяет чуждую ему силу, которая не входит в его планы, в планы тех, кто владеет Россией.
Начальник КОКСа, раздраженный тем, что перед ним внезапно возникло нечто неподвластное ему, понизил тональность пения, а через несколько секунд вообще прекратил его. Превосходное настроение вмиг куда-то улетучилось.
С другой стороны, как бы в диссонанс с этим упавшим настроением, по телу всё еще растекалась сладкая плотская нега. И даже усиливалась. И вдруг достигла высшей точки.
И Беляков очнулся. Вышел из этого странного состояния.
Наступило пробуждение. Сладкое Пробуждение...
Генерал армии открыл глаза и увидел склонившуюся над ним лоли.
— Умница моя. Девочка... — благодарно шепнул он ей, привлек к себе и поцеловал.
Начальник столичного ИТ-департамента Ефим Мячиков торжествовал. Всё то, что поручили ему и его структурам отработать и внедрить в Москве, сейчас успешно разворачивалось и применялось на практике. Применялось массово и неотвратимо.
Уже везде были понатыканы сотни тысяч камер с функцией распознавания лиц. Внедрялось приложение «Цифровой антивирусный контроль», или сокращенно ЦАК, которое обязаны были ставить у себя все заболевшие ковидом и даже обычным ОРВИ, чтобы по сигналу сразу же отсылать селфи на фоне домашней обстановки.