— Абсолютно правильно! Только эти две альтернативы. Или — или. Третьего не дано. Всё, что третье, четвертое, пятое, осталось в прошлом, это уже пройденный этап. Это уже история. Хорошая или плохая, но история.
— Вроде всё логично, — оценил Денис. — Хорошо, что так разложил. В вузе так не объясняли, там достаточно формально было.
— ...Ну, вот и отбой. Ладно, арестанты, спокойной ночи! — сказал Игнатенко.
— Спокойной ночи, — произнесли товарищи.
Наташа заезжала в госпиталь к Максиму каждый день. Благо, сейчас отпуск в институте и каникулы в аспирантуре. Навещали раненого и другие родственники — его и ее родители, брат, Ира и Вика.
Сегодня компанию девушке составили Егор Иванович и Григорий Валентинович.
Она осторожно поцеловала мужа — лицо было всё в ссадинах и гематомах, переносица сломана, шесть зубов выбито. Оппозиционеры били его с садистским остервенением, пока их не спугнули.
При Максиме, сплошь закованном в гипс, Наташа старалась держаться бодро, хотя ее душили одновременно и жалость, и гнев. В то же время она, конечно, им гордилась.
— Привет, Максик, любимый... Как ты?
— Хорошо, Наташенька. Поправляюсь потихоньку. Как обстановка?
— Держимся.
На днях в палату поместили еще нескольких покалеченных бойцов ОМОНа и внутренних войск. Они противостояли озверевшим змагарам на Пушкинской площади.
— На самом деле первая волна схлынула. Противнику не удалось захватить улицу блицкригом, — начал объяснять полковник. — Сейчас он начинает активизировать заранее подготовленные ячейки на ключевых предприятиях, мутить якобы рабочее движение, устраивать политические стачки. Ну, точно так же, как в Польше в начале восьмидесятых. Вбрасывает мысль, что вы якобы слишком жестоко разогнали мирных протестующих, кучу народа избили и покалечили, по СИЗО всех распихали и пытали. Ага, на дыбу повесили и огнем жгли. И многие начали на это вестись. Сетки, работающие на западные подрывные центры и выдающие себя за защитников прав трудящихся, всё это время потихоньку готовились, находясь в спящем состоянии, и вот сейчас одновременно проснулись. И максимально агрессивно включились в события.
— Забастовки? — удивленно спросил Максим.
— Угу, — ответила Наташа. — Представь — в какой еще стране рабочие массово выходят на митинги и стачки, причем не с экономическими требованиями, а чисто с политическими, и власть с ними реально настроена говорить?
— Такое только у нас возможно, — сказал Егор Иванович. — Простые рабочие в Беларуси защищены экономически лучше, чем у любого из наших соседей, это факт. Ну, разве что в Польше зарплаты выше. Так в них после присоединения к ЕС вбухано 150 миллиардов евро просто так, тем и живут. В любой другой стране с ними даже говорить не стали бы. Это очень показательно, что они не выдвигают никаких экономических требований, как Наташа правильно сказала. Потому что выдвигать в нынешних реалиях абсолютно нечего, да и просто глупо. Поэтому незатейливо — «У-хо-ди», и всё... Я предвидел, кстати, что такое будет.
— Их устами говорят западные центры, — сказал Григорий Валентинович. — Это не их интересы. Они повторяют мантры местных вышедших из спячки организаторов якобы радетелей за рабочих, а также всяких экстремистских телеграм-каналов, прозападных и просто западных СМИ, которые, понятное дело, развязали дикую информационную войну против республики.
— Мы выстоим? — спросил Максим.
— Выстоим, — уверенно сказал его отец. — Президент на посту, организует оборону. — Мы тоже каждый на своем посту. Сейчас только на часок вырвался, а так, понятно, дикая запарка. Но мы справляемся. Хотя и нелегко. И будет нелегко. Впереди много волн, самых разнообразных. Противник очень изобретателен и применит еще массу любопытных заготовок. Хотя всё это уже применялось в разных странах.
— Хорошо, — улыбнулся Максим. — Жаль, что я надолго выбыл из строя. Прокручиваю в памяти, как это произошло, и понимаю, что тактически неверно поступил. Мы недооценили их готовность прыгнуть на нас и так расправиться. С другой стороны — всё же первый раз.
— Всё равно ты молодец. Тем, кто пострадал, защищая республику и народ, — особая благодарность нашего президента. А значит, и тебе персонально.