Конечно, не обо всех можно сказать так. Но факт налицо — есть профессиональные организаторы и есть те, кто попал под их влияние.
— ...И последнее. Потом покричите. Первое. Что касается этого завода. Что не хватает? Что не хватает? Вы — субъекты экономической деятельности. Экономики. Вы — или часть вас — в политическую плоскость перешли. Но запомните — там, в политике, куда вы ринулись, не понимая, — другие законы. Другие законы — чтобы потом не было больно. Ни мне, ни вам, ни народу, когда мы потеряем государство... Второе в этой части. Если кто-то не хочет работать и хочет уйти — никто никого не будет гнобить, никто не будет никого давить. Пожалуйста — с завтрашнего дня или с сегодняшнего ворота открыты. Извините за мою непопулярную эту фразу. Но время такое, когда надо говорить честно. Спасибо, я сказал всё, можете кричать «уходи».
— Ваня, а что ты думаешь о том, что происходит у нас? Всё это ужесточение — ну, понятно, ты объяснил на днях. Фашизм. Правящий класс по-другому не может. А что ждет Россию? Ну, кто после Путина будет? Ясно же, что он не вечен. Хотя обеспечил себе пожизненное президентство, — поинтересовался Дашкевич. — А кто потом?
— Как говорится, после Путина будет Путин, — сказал Смирнов. — Будет такой же образ сильного диктатора, олицетворяющего единый центр публичной власти. Не такой, как Медведев, конечно же. Тем более его уже отодвинули. Будет... — Иван немного помедлил. — Будет Увалов.
— Не понял, — сказал Игнатенко. — Как Увалов? Это же враг Путина и всей системы. Получается, будет революция?
— То, что он против системы, — это спектакль. И да. Будет революция. Но это тоже будет спектакль. Псевдореволюция. Инсценировка. Пусть и с кровью.
— Ничего не понятно. Я ему верю, ну, не безоговорочно, конечно, но вижу, что он делает то, на что другие не решаются, — произнес Денис.
— Что, например? — уточнил Смирнов.
— Разоблачение коррупции, роскоши высших чиновников... — начал Дашкевич.
— А ничего, что большую часть того, про что Увалов вещает, за несколько лет до этого озвучивали и коммунисты, и гражданские активисты, но без толку? — сказал Иван.
— Ну, значит, Увалов может это продвинуть, а они нет, и пусть хотя бы так, это же эффективно, — неуверенно произнес Денис.
— Так в том-то и дело, что сама власть фактически дала ему режим наибольшего благоприятствования. Он, например, в том же Йельском университете учился по рекомендации администрации президента России. Это известный факт. Он присягнул на верность владельцам страны. Высшим владельцам.
— Ты так уверенно это заявляешь... — сказал Гена. — Есть доказательства?
Смирнов немного помолчал. Да, доказательства у него есть. Ближайшее — в нескольких десятках километрах отсюда. Но пока не время делиться этой тайной. Хотя, понятно, рано или поздно это надо будет сделать. И прежде всего с этими двумя друзьями. Но не сейчас. Пока надо подождать...
— Если смотреть незашоренными глазами, то легко увидеть, что Увалов фактически принадлежит власти с потрохами. В этом спектакле он занимает доминирующую позицию, он всегда на коне. Он эксклюзивно раскручен. А остальные, исповедующие даже сходные идеи, вроде искренних демократов и правозащитников, как были в маргинальном положении, так и продолжают в нем находиться, их влияние ничтожно.
— Ты хочешь сказать, что то, какой вес должен иметь тот или иной лидер общественного мнения, определяет государство? — уточнил Денис.
— Да. В России это так. И наиболее умные представители этого слоя, кстати, всегда повинуются государству, — сказал Иван. — Даже если фрондируют, то не переходя красных линий. И, наконец, в главном они абсолютно едины с режимом — в недопущении восстановления трудящихся в правах собственности на то, что сделано их же руками на протяжении жизни нескольких поколений. Иногда государство забирает у таких, с позволения сказать, демократов и либералов мнения и транслирует, когда надо, но не более того. И они это прекрасно понимают и государству руки целуют, как американская гражданка Алексеева к путинской ручке прикладывалась.
— Да уж... — протянул Дашкевич. — А что вообще сейчас происходит?
— Трансфер. Рассчитанный на годы. Есть два главных плана транзита, один как бы путинский, публичный, видимый, а другой неочевидный, но истинный. Плюс запасные планы и кандидаты. В любом случае, Путину не так долго осталось, несмотря на «обнуление». Будет не просто его смена на другого, похожего. Сейчас рабочий вариант —Увалов. Это смена фазы врастания владельцев России в высший глобальный круг.