— Да, Билли, продолжай, — сказал Беляков-старший.
— Мы окружили Китай со всех сторон. Черед за севером. То есть за вами. Время пришло. Ваши владетели тянули время, виляли хвостом, мол, и нашим, и вашим. Мы с пониманием к этому относились, каждый хочет как можно больше богатства и власти, в том числе глобального уровня. Но время не ждет. Счет пошел на годы. В мире идут экономические и политические преобразования. Под это дело нам надо подчинить Китай и сделать нашу власть над планетой абсолютной и непререкаемой. Нашу общую власть.
— А мы, владетельные семьи России, где, по-вашему, будем в этой конструкции?
Бутчер строго посмотрел на Белякова.
— Как я понимаю, ты говоришь не от своего имени, а от имени этих семей?
— Совершенно верно.
— Ну, так вот. Всё зависит от вашей вовлеченности. То, что вы уже приобрели, за вами так и останется. Включение в общие институты? Но я же тебе говорил об этом еще в конце тринадцатого, в Киеве, помнишь? Проявите себя в противостоянии на нашей стороне — и мы примем вас, отведем вам место.
— Когда мы завершали неестественный строй, вы тоже обещали...
— Ну, Эндрю, дорогой мой, ты же понимаешь, что это не так-то просто. Еще раз повторяю, если забыл мои слова: глобальный владетельный круг складывался столетиями. А ты хочешь, чтобы вот так быстро. Мы ценим то, что вы открылись нам. Мы уважаем вас. Пока вы не начали требовать себе сверх того, что может дать естественный ход процессов, мы вас всячески обхаживали. Мы включили вашу страну в «большую восьмерку». Что же касается вхождения в глобальные институты, то туда не принимают, так сказать, «списком». Только конкретные семьи, за которыми стоят активы и вес... А что касается качества и веса активов, которые вы выставляете, то за несколько десятилетий они, скажем так, обесценились немножко... Нет союзников, нет стратегических отраслей... Мы понимаем, конечно, что для нынешней вашей социальной системы то, что наращивалось в рамках красного проекта, просто не нужно, вы оптимизируете структуру, отказываетесь от лишних обременений, и это правильно. Но тем не менее...
— И что же? — неопределенно, но явно недовольным тоном спросил генерал армии.
Бутчер промолчал.
— Ладно. Со временем многие из вас войдут в высший глобальный круг, наберитесь терпения. Процесс идет, пусть и не так быстро, как многим из вас хотелось бы. Но исходите из интересов если не себя лично, то из интересов ваших детей и внуков, — Бутчер приветливо кивнул Скворцову.
— У нас, русских, это называется «включать динамо»... — сказал Беляков-старший.
— Я знаю ваши жаргонизмы. Но выход есть, к нему я и веду. Наш глобальный круг, подчеркиваю, веками скреплялся кровью. Во все эпохи, во всех странах, при всех режимах и идеологиях, самым быстрым и эффективным социальным лифтом для тех, кто готов был себя проявить, была война. Война!
Бутчер немного помолчал, пристально глядя собеседнику прямо в глаза.
— Ну... В общем, так, Эндрю. Мы ждем Россию на войне. Мы посылаем ей повестку. Понятно, что вы торговались, торговались до этого момента, стараясь его оттянуть, чтобы что-то зафиксировать. Ну, мы и фиксируем. Мы забрали себе Украину в прямое владение. Мы ввели санкции против вас. Ну, и вы против Запада — тоже санкции... Но они, право, смешные — ибо бьют по независимому частному малому и среднему бизнесу, фермерам, которые не имеют влияния на власть. А не по консолидированным владетелям. Мы, напротив, рады, что все эти неподконтрольные сдуваются...
Американец удовлетворенно усмехнулся.
— Мы максимально тормозим «Северный поток — 2», — продолжал он. — Вы пытались остановить нас в Сирии — ну и что? Асада мы не свергли, не стали дожимать, а оставили ему страну в руинах. Восстанавливайте ее вместе с Китаем и Ираном, если хотите. Вы поняли, что у вас нет сил всё нам навязать в таком виде, в каком вы хотите? Доходит ли до вас, что мы ничего от противостояния не теряем, а вы теряете всё? Мы понимаем — вы никогда не перейдете красные линии и не сделаете то, что принесет нам реальный имиджевый ущерб. Хотя вы это, признаю, можете сделать, практически ничего не потратив. Например, экранизировать то же «Серое государство». Или рассекретить накопленную еще Советами правду о мистификациях в наших космических программах. Но вы этого, конечно же, не сделаете. Потому что понимаете — торг, пусть и жесткий, идет в рамках нашей общей системы.