Скворцов нацедил крови в пустую маленькую чашу из-под яда. Опустив туда палец, он окропил последовательно острия Рогов Силы и Стрелы Смерти. Помазал глаза и губы Экселенца. Остатки он вылил в большую Чашу Неги, которую держала скульптура.
Постоял, продолжая пение, — Гимн повторился с начала уже несколько раз. Дал немного отдохнуть измученной девочке. С удовлетворением отметил, что всё это время она держалась молодцом — практически не стонала, только вздрагивала немного и тихо вдыхала воздух сквозь стиснутые зубы.
Наконец, Влад разрезал тем же ножом скотч и освободил от него руки и ноги жертвы. Снял Ксюшу со статуи и пронес прямо до перил. Осторожно поставил ее с внешней стороны, на самом краю — лицом к себе. Сам оставаясь по ту сторону поручня.
Так они простояли несколько минут. Девочка, бледная, с выступившим на коже потом, тяжело дышала, опираясь руками на перила, опустив голову и глядя в пол. Влад коснулся рукой ее подбородка и приподнял. Они посмотрели друг другу в глаза.
— Ну, вот и всё кончилось, Ксю... Спасибо тебе, ты была такой славной... Спасибо тебе за всё, моя дорогая...
Осторожно обнял ее, стараясь не причинить боли истерзанной спине. Точно так же, видя, что все губы искусаны до крови, легко, чуть коснувшись, поцеловал ее. Ласково погладил рыжеватые кудри и щеку.
— Ну, всё. Давай. Ступай. Это огромная честь для тебя — стать Жертвой Высшему Отцу. Счастливо тебе! Прощай!
Отпустил ее, отошел на один шаг. Склонился и опустил голову — в знак признательности и расставания навсегда.
Ксюша повернулась лицом к океану, балансируя на краю. Подняла, преодолевая боль, руки над головой, сложила ладони вместе, немного присела.
Точный тренированный прыжок — и вот девочка уже оторвалась от борта яхты и ласточкой влетела прямо в воду.
Волны сомкнулись над ней.
Вскоре, однако, Ксюша выбралась на поверхность.
Акула, заметив жертву, подплыла и начала кружить вокруг, словно изучая ее.
Не сразу, нехотя, но, видимо, почуяв продолжавшую сочиться из ран кровь, хищная рыба вплотную приблизилась к девочке, повернулась и разомкнула челюсти с ровными рядами острых зубов...
Вскоре всё было кончено.
Статуя Высшего Отца медленно опустилась вниз. Люк закрылся.
Все распрямились. Катя, вся в слезах, поднялась с колен.
Влад отвернулся. Стараясь не смотреть на сытую акулу и окрасившуюся вокруг нее воду, он сосредоточил свой взор на трепещущем флаге Британских Бермудских Островов. Белокурые волосы на высоко поднятой голове вздымал крепкий океанский ветер. И этот же ветер высушивал блестевшие глаза будущего лорда.
— Аллочка, не жди меня, я буду завтра утром. Сейчас у Наташеньки. Она была у меня в институте, я отвез ее домой. Ей немного нездоровится... Нет, ничего серьезного, небольшое отравление, видимо... Я помог, сейчас уже всё нормально... Даю трубку...
— Привет, мам. Всё нормально, просто, видимо, неудачное сочетание продуктов... Сейчас мы спать уже, ладно, пока, спокойной ночи...
— Спокойной ночи, — добавил от себя Егор Иванович, забрав трубку обратно.
На часах было 1:15. Отец и дочь сидели на диване. Алиса разместилась на коленях у Наташи, а Марсик терся о ноги Егора Ивановича.
Когда девушка закончила ужасный рассказ, профессор в смятении снял очки, резким движением положил их на журнальный столик и обхватил лицо ладонями.
— Не может быть... Не может такого быть... Что же это происходит? Почти всем миром правят фашисты, самые настоящие фашисты, изверги, без всяких натяжек...
— Я сама не верю. Это настолько дико. Даже в средневековье такого не было, все мировые религии это запрещают, хотя и они не брезговали массовыми убийствами, но явно не с такими целями. Какой кошмар. Какой откат назад. Откат на целые тысячелетия...
— Это закономерно, Наташа. Сейчас, в переломную эпоху, силы реакции дают последний бой, пускаются во все тяжкие, мобилизуются по максимуму. Им представляется, что вот-вот они обретут полную, абсолютную власть над всем миром, что они каждого человека, которого не убьют, не принесут вот так в жертву, не пустят на органы и опыты, будут пасти круглосуточно с помощью цифровых устройств. Силы тьмы претерпевают тотальную, ничем не ограниченную деградацию, вырождение, перед тем, как сгинуть навсегда. Этот процесс может затянуться надолго, я, скорее всего, не увижу уже его окончания, может, увидишь ты. Но конец их мира рано или поздно наступит. Одновременно это станет началом нашего мира, мира нормальных людей, людей труда.