— Значит, этот путь уже бесперспективен? — уточнил Денис.
— По-видимому, да. Разве что такие поселения для желающих жить в равенстве устроить в той же Белоруссии или иной независимой от глобального капитала стране. Причем всем жителям поселений надо предоставить возможность и зарабатывать средства неотчужденным коммунарским трудом, и гарантировать минимально необходимый безусловный пакет благ для более-менее нормальной жизни. Чтобы высвободить значительное количество сил и времени для свободных действий по совершенствованию самих себя и мира вокруг, как индивидуально, так и коллективно, что, конечно, лучше. Дать всем возможность солидарно реализовывать высокое социальное жизненное предназначение, а не проедать и потреблять, соревнуясь, кто в чем преуспел по сравнению с остальными такими же бедолагами, крутящимися в угоду капиталу, словно белка в колесе. Возможно, это как раз и будут те самые зачатки нового коммунистического уклада в недрах старого, которые днем с огнем ищут некоторые левые теоретики.
— Отличная идея... — прокомментировал Рахим. — С удовольствием бы жил и работал там с семьей. Жилье строил бы, отделывал, ремонтировал...
— Еще вариант — с развитием информационных технологий можно было бы делать какие-нибудь удобные приложения, позволяющие гибко в режиме реального времени координировать действия людей, которые, например, открыто провозгласили бы неприятие элитарного принципа построения общества и взяли на себя соответствующие моральные, идеологические и организационные обязательства. Но сейчас я вижу другой вектор — предельное закручивание гаек, фашизация власти во всех капиталистических странах, лишение низов личного имущества, установление того, что сами же буржуазные идеологи, критиковавшие коммунизм, нарекли «тоталитаризмом».
— Видимо, хозяев мира корежит не просто так? — предположил Игнатенко.
— Ага. Всё предельно обострилось. И вопрос, произойдет ли переход общества на более высокую ступень развития, будет решаться не путем формирования альтернативных эгалитарных структур в недрах существующего строя, а весьма жесткими силовыми методами. Сопротивлением открытому рабству и геноциду, пусть поначалу и безнадежным. Столкновением двух систем в пламени мировой войны. Предстоящие кризисные десятилетия будут крайне жестокими. Всё указывает именно на это. Если светлое будущее и родится в итоге, то только лишь из этого пылающего горнила.
Странный и страшный сон снился Жарову.
Видел он землю — черную, мрачную, бесплодную.
И черное, совсем черное, как смоль, небо над ней.
И только вдалеке, на самом горизонте, лучилось, мерцало какое-то слабое, не сразу заметное, но невыразимо красивое сияние.
И видел он мчащегося по той земле коня — крупного, сильного, статного. Огненно-красного, с развевающейся пламенеющей пышной гривой.
И несся этот конь во всю прыть по направлению к тому зареву на горизонте.
И сияние становилось всё ближе и ближе.
А еще по черной земле метались какие-то приземистые существа — то ли волки, то ли мифические упыри — с хищно горящими ядовито-желтыми глазами. Они пытались бросаться наперерез красному коню, норовили атаковать его сбоку. Кое-кому удавалось укусить коня за ноги, за бока. Но это им обходилось дорого — путь позади был устлан изувеченными трупами вурдалаков, растоптанными сильными ударами копыт.
Был ранен и конь — алая кровь окропляла безжизненную черную землю.
Но раны быстро заживали, и конь несся вперед и вперед с новыми силами.
Всё быстрее и быстрее — словно крылья отрастали у него за спиной.
И вдруг что-то произошло. Первоначально не слишком заметно, но огненный ореол вокруг красного коня стал потихоньку меркнуть. Темп тоже стал замедляться — со стремительного галопа конь перешел на рысь.
Но всё же он продвигался и продвигался вперед, дальше. Туда, откуда исходило неземное сияние.
Чувствовалось, что коню что-то мешает. Причем не извне, а изнутри. Что-то его гложет. Что-то отнимает у него силы. Но он, казалось, пока не понимал, в чем же дело.
Почему еще недавно он летел как на крыльях, а сейчас еле плетется? Откуда взялась эта странная, удушающая слабость, нарастающая с каждым мгновением?
Оттого ли иссякли силы, что пришлось отбиваться от различных демонических хищников? Или такова цена страшного сверхнапряжения из-за безостановочного рывка вперед, к тому манящему свету, который лучится на горизонте?