— А теперь, после того как мы отдали дань почтения нашему фюреру, — внимание! Смир-рно!
Заинтригованные мажоры, облаченные в эсэсовскую униформу, вытянулись.
На возвышение перед плацем, чеканя шаг, взошел человек в форме рейхсфюрера СС.
Присутствующие пригляделись и узнали его. Это был начальник Комитета охраны конституционного строя Андрей Беляков.
Генерал армии встал перед трибуной, щелкнул каблуками и вскинул руку в нацистском приветствии:
— Хайль Гитлер!
И десятки глоток восторженно ответили ему, также вскинув руки:
— Хайль Гитлер!
— Господа! — начал говорить Беляков-старший. — То, что мы готовим населению, всецело соответствует историческим традициям! Царство халявы подходит к концу! Россия принадлежит нам! Мы ее колонизируем! Мы ежовыми рукавицами возьмем этих простейших и будем давить, выжимая из них кровь! Всех без исключения! Нам предстоит быть в первых рядах в грандиозном проекте — обращению всех жителей этой страны в наших рабов! Пусть вы все будете свободны от химеры, именуемой совестью! Свободны от жалости! Пусть вы будете жестки и непреклонны! Вы — сверхчеловеки! А все эти рабы, недочеловеки, вся эта биомасса — под нами! Они будут навеки безмолвны и покорны нам! Как только мы захотим, они послушно побегут под инъекции веществ, которые обратят их организмы в нашу общую собственность! Как только мы пожелаем, они выйдут на улицы, славя поставленного нами нового человечка в Кремле. Если будет нам угодно, то они, склонившись перед нашей неистовой волей, побросают всё свое имущество, свои дома и квартиры! И пойдут, отдельно от своих детей, пешком в один конец — в лагеря, где их всех пронумеруют, заклеймят, после чего кого-то направят на работы, кого-то — на усладу высшим людям, кого-то — на медицинские опыты, а кого-то — на корм остальным рабам! И не будет никакого сопротивления! Биомасса нам абсолютно покорна! Мы этого сумели добиться! Это наша общая заслуга! Мы с помощью ужаса вытравили из сознания десятков миллионов ничтожеств саму мысль о том, что можно ослушаться власть! Власть — это мы! Сила — это мы! И мы правим Россией железной рукой! По отношению к простейшим нужна абсолютная, ничем не ограниченная жестокость! Только фашизм дает реальные инструменты воплощения планов, которые мы вырабатываем с глобальными партнерами! И потому настала пора сбросить маски и открыто провозгласить наши идеи! Фашизм будет править миром! Мы построим тысячелетний рейх! Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер! — восторженно ответила толпа, в едином порыве вскинув руки.
— Да, отец! Как здорово, что ты теперь с нами! Наш рейхсфюрер! — сказал Влад.
Члены ЦК Единой рабочей коммунистической партии, которые провели короткое организационное заседание сразу после объединительного съезда, пропели гимн и зааплодировали.
— Уважаемые товарищи! — сказал первый секретарь Олег Винтер. — Еще раз поздравляю вас всех и благодарю! Впереди — борьба! Впереди — победа! Да здравствует социалистическая революция! Ура!
В едином порыве коммунисты ответили «Ура!» и начали выходить из зала. В ресторане их ждал банкет.
— Как твоя мама? — спросила Олю, которую избрали секретарем по информационной работе, лидер иркутских коммунистов Вероника Лисицына.
— В реанимации, — вздохнула ее подруга. — Тяжелый инсульт. И к тому же долгое время не оказывали помощь. Протокол составляли вместо того, чтобы скорую вызвать.
— Фашисты... Это за гранью добра и зла, — сказала Вероника. — Послали запрос?
— Да, и из Госдумы, и из Мосгордумы. А что толку? — ответила Оля. — Это приказ мэра, так зверствовать. Вот они и куражатся.
— А чего она вообще в метро поехала?
— Попытаться оформить инвалидность по месту прописки. Хотя, конечно, надежды изначально было мало. Мы «однушку» в Москве купили, сдаем. И перепрописались туда же — думали, социалка в столице чуть лучше, чем в области. А оказалось вот как...
— Мишу с кем сейчас оставила?
— С соседкой по подъезду. У нее самой девочка полутора лет. Договорились помогать друг другу, если что...
— Жаль, что про эту ковидоаферу съезд высказался столь обтекаемо, — сказала гость съезда, лидер Фронта коммунистической молодежи Маргарита Марченко.
— Рит, слушай, мы и так с трудом сшили это, — ответил Галкин. — Практически чудом. Даже не верится. Тут надо не дышать... Не провоцировать раскола...