— Продолжайте, ничего...
— Но платформа, механизм нанесения — применяется широко. Хотя бы как наш «Старичок-Аритмия» — для остановки сердца. В принципе, талантливый химик, который в теме, вполне способен и модифицировать под эти симптомы... Нужна хорошо организованная лаборатория... Кстати, кстати... Вспомнил! Прошлой зимой Савельев интересовался этим ядом. И даже знакомился со служебной документацией по нему.
— Всё ясно, — ощерился Беляков. — Где он обитает? В Мытищах, кажется, дача?
— Так точно, — ответил Костюк.
— Там кто-то из наших бывал в гостях?
— Нет, он никого и никогда туда не приглашал, — сказал Турчин.
— Он там сейчас? — спросил Беляков.
Не дожидаясь ответа, сам открыл систему, выводящую телефонный биллинг.
— Да... В Мытищах.
Помолчал некоторое время.
И поднялся из-за стола.
— Утром вызову его сюда. А прямо сейчас — установить наблюдение за дачей. Незаметно, конечно... И группу захвата — на всякий случай. Готовность — восемь утра.
— Есть! — ответил Лосев.
— Вот ... ! — в сердцах выругался Беляков и снова опустился в кресло.
— Пока все свободны, — негромко сказал он через несколько секунд. — Завтра всем быть здесь в восемь.
Когда подчиненные вышли, генерал армии еще немного посидел и прошел в спальные апартаменты при кабинете. Настенные и настольные часы с «обратным» циферблатом показывали без пяти полночь.
Ровно в восемь утра позвонил Беляков.
— Приезжай сейчас ко мне в кабинет.
Вызов был ожидаемым — по итогам активности левых в их международный праздник, пусть акции в прежнем формате и были всё еще запрещены под предлогом «пандемии», предстояло провести оперативный анализ — по горячим следам.
Но что-то насторожило подполковника в интонации начальника.
Жаров уже знал, что Скворцов умер в Лондоне и похоронен там же, в предместье.
Чуть подумав, он ответил:
— Прошу прощения, не могу. Плохо себя чувствую, нет сил подняться. Температура. Наверное, ковид.
Беляков несколько секунд молчал.
— Ясно... Сейчас пришлю врачебную бригаду. Ты в Мытищах у себя?
— Да...
Через час с небольшим двое оперативников, изображающие врачей, в противоинфекционных балахонах, стояли у ворот дачи Жарова и звонили в домофон.
Никто не отвечал.
Так прошло около десяти минут.
Беляков тем временем находился в минивэне, превращенном в полевой штаб спецоперации. При нем были ближайшие заместители и помощники.
— Никто не отвечает и не впускает, — выслушал он краткий доклад по телефону.
— Ясно. Тогда на исходную позицию. Маскарад кончаем...
Спустя пятнадцать минут Жаров увидел на мониторах, как на подступах к домовладению собираются вооруженные люди в камуфляже. Группа захвата. Дом окружен. Проникли и на соседние участки. Хозяева одного из них, которые были дома, впустили бойцов через ворота. В двух других домах не было сейчас никого — пришлось задействовать штурмовые лестницы, чтобы перелезть через забор.
Ограждения у соседей были стандартные, легко преодолеваемые. В отличие от забора вокруг участка Жарова. Он был выложен из кирпича, оборудован камерами наблюдения и спиралью Бруно, а также еще одним внутренним периметром, из торчащих вверх острых пик и колючей проволоки.
Бойцы всё прибывали. Практически весь поселок уже оцепили. Очевидно, имелись и более дальние кордоны. Чтобы удостовериться в этом, Жаров подключил скрытую камеру в месте тайного выхода подземного лаза.
Да... И там пасутся люди в камуфляже.
Жаров выругался.
Значит, конец. Они догадались.
Жаль, цель номер один так и осталась не поражена. То есть сам Беляков-старший...
Ну что ж...
Минивэн с руководителями выдвинулся ближе, на расстояние прямой видимости.
Вдруг Лосев сказал:
— Что за ... ?!
Над домом Жарова взметнулось вверх алое полотнище.
— ... ! — ответил Беляков.
Офицеры и бойцы изумленно таращили глаза, глядя, как на ветру развевается Государственный флаг СССР.
— Огонь! — вдруг заорал начальник КОКСа, с перекошенным от ярости лицом. — Стрелять прямо по этой тряпке!
Более двадцати бойцов начали поливать верхушку флагштока автоматными очередями. Через некоторое время она оказалась срезанной, и стяг упал вниз.
Вскоре подорвали ворота — и на участок проникла группа захвата.
Бойцов встретил автоматный огонь. Пули вылетали из специально оборудованной бойницы в стене дома. Очевидно, что стрелял — по крайней мере, сейчас, в данный момент — один человек.