— Именно так, — согласился Смирнов. — Белоруссия выстояла против поработителей. Руководство и народ вашей республики уверенно, четко и, я бы даже сказал, красиво обломали машину, которая до этого с легкостью рвала и сминала других. И вынудили всех этих респектабельных на Западе сорвать маску и явить всему миру свое истинное нутро. Да, Белоруссию часто называют наиболее правильным, что ли, осколком СССР. Но на самом деле она не осколок, а молодой побег у мощного срубленного дерева. Белоруссия для нас, россиян, такая же родина, как и Россия для вас, белорусов. Просто вся наша огромная страна, кроме вас, захвачена фашистами. Да, понятно, приходится соблюдать пока политес, признавать друг друга как суверенные страны, даже делать вид, что союзники... Но... Вообще, в последнее время я склоняюсь к мысли, что миссия Белоруссии — рано или поздно, когда подоспеет время, помочь братскому российскому народу, чтобы вот это единое древо возродилось и восстановило свою мощь. Стать новой точкой сборки. По аналогии с тем, что исторически уже было не раз в истории русской цивилизации. Но уже с классовым, актуальным сейчас, подходом. Ваша республика стоит в окружении врага, как Брестская крепость, как Братский партизанский край. И Белоруссия, если хочет остаться Белоруссией, рано или поздно должна стать чем-то большим, нежели Белоруссия, выйти за свои границы, осознать свою миссию как форпост и зачаток чего-то масштабного, что способно преобразовать мир и вывести его на новые рубежи, когда придет время. Пусть и не прямо сейчас. А в нужный момент, не раньше и не позже. Я уверен, что именно ради этой миссии она все эти десятилетия жила и развивалась, сумела себя защитить в грозовом двадцатом году. Так ведь?
— Исторические переплетения, безусловно, сложны, — ответил профессор. — Но по сути возразить мне здесь нечего. Я вижу точку ближайшего разлома в ситуации с Россией, которую планомерно готовят к войне против Китая в интересах Запада и правящей российской верхушки.
— Да уж... — прокомментировал Гена. — Эти выродки, как правильно втолковывал нам все эти месяцы Иван, отняли у нас всё. Отнимут и жизнь, погнав на убой на Амур.
— Для тех, кто выступает за социальный прогресс, очень важно, чтобы сохранился нынешний курс в таких странах, как Китай и Белоруссия, — произнес Смирнов. — Их миссию сейчас, в пору кромешной социальной ночи над планетой, нельзя переоценить. Ведь если вдруг коммунисты поставят цель победить снова в какой-то стране, например, в России, то им придется, преодолевая яростное сопротивление беспощадного и сильного врага, создавать партию, делать революцию. С весьма призрачными шансами на успех. А потом, даже если удача семнадцатого года повторится, — восстанавливать народное хозяйство, сшивать заново экономику. И в итоге они окажутся на том же уровне, какой уже достигнут в Китае и Белоруссии. Хотя, конечно, я прекрасно понимаю, что с опорой только на внутренние силы российским коммунистам уже не победить.
— Неудивительно — ведь они бледная тень тех, кто был век назад, — сказал Денис.
— Разумеется, — согласился Иван. — У тогдашних революционеров абсолютным приоритетом было уничтожение строя угнетения. А у нынешних красной чертой является сохранение собственной жизни, здоровья и свободы. Настоящая же борьба начнется, когда борцы будут наносить удары, необязательно даже физические, прекрасно понимая последствия. Понимая, что могут попасть в тюрьму, даже на эшафот.
— Угу, — произнес Игнатенко. — Как в «Чиполлино» — если у власти преступники, то место честным людям в тюрьме.
— Но мы свободны, — сказал Смирнов. — Мы все родились в свободной стране. И никому не отнять у нас эту свободу, мы будем свободными до последнего вздоха. Только тот свободен, кто ощущает себя полноправным, еще с советских времен, хозяином страны, а ее нынешних властителей рассматривает как нелегитимно захвативших власть оккупантов. И не надо страшиться смерти. Тот, кто умирает просто так, без цели, без великой миссии, тот умирает навсегда. А кто уходит, жертвуя собою ради свободы и справедливости, ради счастья и прогресса человечества, тот живет бесконечно.
— Абсолютно верно, — согласился профессор...
Иван под запись рассказывал о том, что собой, со слов бывшего священника Мезенцева, представляет так называемый Экселенц-Орден, — с опорой на те данные, которые узнал до «исповеди», из этих секретных аудиофайлов. О проекте тайного «рейтингования» граждан под названием «Призма». О планах тотальной регулярной насильственной вакцинации. Это заняло около получаса.