За три дня до этого полковник Борис Карпенко вызвал Дашкевича к себе, коротко обрисовал ситуацию и проинструктировал:
— В общем, Гриша, есть указание сверху, с самого верха, кончать со всем этим. В самом прямом смысле. Я отобрал тебя и еще нескольких офицеров. Каждый из вас возглавит опергруппу. Придадим спецназовцев. Каждой группе — по спецавтомобилю и по крутой иномарке с транзитными номерами. Иномарка с одним бойцом будет идти впереди, группа прикрытия сзади. При поступлении сигнала тревоги — действовать по ситуации. При любом посягательстве — на поражение. Не просто разрешаю, а приказываю. При любом посягательстве, понял? Вопросы есть?
— Нет, товарищ полковник. Приказ понял.
— За тобой участок Брест — Барановичи. Удачи!
Работать было решено исключительно силами центрального аппарата в Минске, не делясь пока информацией с областными центрами и другими ведомствами — во избежание возможных утечек. Разве только у местных специалистов можно было, не раскрывая карт, интересоваться актуальными данными, под видом межведомственного анализа криминальной обстановки — чтобы быть в курсе и уяснять себе, как лучше действовать в конкретном регионе...
Когда машина подъезжала к Лесной, раздался радиосигнал: значит, впереди идущую иномарку кто-то останавливает.
— Тормозим, — приказал Дашкевич. — К бою.
Впереди, у поворота на поселок, стоял автомобиль, по виду милицейский. Возле него — приданная спецгруппе «транзитная» иномарка. Остановили Пашу, как видно, трое человек — в милицейской форме, один — с жезлом. У всех — автоматы.
Минивэн сбавил скорость. Бойцы внимательно всматривались сквозь тонированное стекло в то, что происходит.
Павел стоял, понурив голову, трое «милиционеров» его обступили и что-то ему «втирали». Вид у него был сама покорность — бойца проинструктировали, что до последнего момента, пока не прибудет подкрепление, ни в коем случае нельзя нарываться.
Увидев проехавший мимо служебный минивэн, Павел, как бы в смятении, приложил левую ладонь к волосам.
Значит, понял Дашкевич и его сослуживцы, это и есть те, кто им нужен. Это — не настоящие «смежники», а «оборотни».
Минивэн проехал на малой скорости несколько десятков метров вперед и встал. Четверо бойцов и Дашкевич схватили автоматы и одновременно высыпали наружу.
Бандиты в форме, упиваясь превосходством, не обратили внимания на то, что происходило у них за спиной.
— Берите, только не убивайте! — Павел неожиданно бросился в ноги главарю. На самом деле — чтобы невзначай не угодить под «дружественный огонь».
...Через несколько секунд всё было кончено.
— Вот ... ! — произнес, поднявшись, Акимчик и от души пнул ногой одного из лежащих «оборотней».
— Гляньте, — командир указал на цветосхему. — Пленка наклеенная. Подделка. Может оперативно устанавливаться и сниматься. А мигалка настоящая.
— Да, товарищ капитан, я заметил это сразу, — ответил Павел.
— Ну что ж, с почином! — сказал Григорий. — Отличная работа! Благодарю вас!
Денис сидел за компьютером и монтировал видеофайл про педоподставщиков на основе своей собственной записи. Оставил там наиболее значимые реплики участников, указывающие на суть происходящего и на то, каким именно образом преступники вводят в заблуждение таких ничего не подозревающих одиноких водителей-мужчин. Цена вопроса, как он понимал, может доходить до нескольких сотен тысяч рублей.
Дашкевичем двигало как желание отплатить за испытанный страх и унижение, так и азарт журналиста и правдолюба. Он считал своим долгом разоблачить злодеев. Просматривая после недавнего инцидента интернет, он с удивлением обнаружил, что СМИ уделяют теме педоподставщиков подозрительно мало внимания. Да, это кое-где можно встретить в социальных сетях, но не в серьезных изданиях. Почему? Потому что тема довольно скользкая, связанная с детьми? Или потому что российская карательная система по какой-то причине задалась целью безжалостно, по максимуму, давить как реальных, так и предполагаемых «педофилов» — то есть даже тех, кто просто о чем-то заговорит с незнакомым малолетним ребенком, — и такая тема для реализации этой установки нежелательна?
Так или иначе, Денис решил предать то, что с ним случилось, максимальной огласке. Несмотря на явную угрозу, журналист был убежден, что ему и его семье за это ничего не будет, что это, грубо говоря, не «мокрушники», а те, кто берет на испуг. В дальнейшем он рассчитывал представить эту тему в СМИ в виде масштабного расследовательского материала, накопив, если получится, свидетельства тех, кто попал в такую же ситуацию. Хотя бы и там, где сейчас работает, на «Первом российском». Дашкевич был искренне убежден, что привлечение общественного мнения, открытая дискуссия по проблеме будет способствовать ее демократическому решению «всем миром».