В Инквизиции страдали болезненной страстью к скрытию информации о своей деятельности друг от друга. Таддеуш даже задумывался порой, появится ли когда-либо возможность сдернуть с ее дел покрывало тьмы и открыть правду. Но ходило немало мрачных слухов об инквизиторах, которые в результате своей борьбы со скверной становились опасными радикалами либо сходили с ума. Поэтому возможно, что таинственность была единственным способом сохранить всю организацию от гниения изнутри.
— Инквизитор?
Таддеуш оторвал взгляд от информационного планшета. До того как его отвлекли, он изучал список потенциальных совпадений в астропатических трансляциях, но уже в который раз не находил там ничего обнадеживающего. Оглянувшись, он увидел — как и следовало ожидать — Пилигрима, стоящего за дверью холодной каменной комнаты. На Кайтаран опустилась ночь, и призрачно-бледный, синеватый лунный свет, падающий с безоблачного неба, окрашивал все в голубые и серые тона. Таддеуш настолько ушел в перебирание этих бессмысленных распечаток астропатических разговоров, что даже и не заметил, как зашли оба солнца Кайтарана.
— А, это ты, Пилигрим.
Пилигрим слегка поклонился, будто насмехаясь над инквизитором.
— Полковник Винн созвал своих людей и готов представить их вам.
— Хорошо. Но скажи, что ты сам думаешь о них?
— Я? — Пилигрим помедлил с ответом. — По большей части это ветераны разведывательных подразделений и войск, предназначенных для подавления мятежей на примитивных мирах. Опытные и самоотверженные солдаты. Они готовы пойти на смерть, но большего от них ждать не приходится.
— Тебе кажется, что все это — безумие, верно?
Таддеушу показалось, что Пилигрим досадливо морщится под своим капюшоном.
— Инквизитор, если бы вы видели то же, что видел я, вы бы поняли, что безумие — это слово, не наделенное смыслом. Я полагаю, что ваша затея закончится неудачей, если вы об этом. Штурмовые бригады, куда более опытные, чем ваши солдаты, пытались и раньше предпринять столь же рискованные действия, но никому из них не удавалось проскочить за лазерные заграждения.
— Вообще-то я не рассказывал тебе, Пилигрим, о том, для чего мне понадобились солдаты. Но судя по тому, что ты абсолютно уверен в моей неудаче, тебе уже известно о том, что я собираюсь предпринять.
— Вы направляетесь к Фаросу, инквизитор. Другого пути нет. И уж если я догадался, то и лорд Колго — тоже.
— Лорд Колго, — произнес Таддеуш, поднимаясь с кровати и роняя информационный планшет в один из кофров, которые уже почти закончил упаковывать, — будет рад моей попытке, как ничему другому. Проиграв, я всего лишь проверю для него эффективность защитных систем. Но победи я, и он узнает, как взломать этот орешек, а затем и переведет меня под свое непосредственное командование, чтобы я, если это ему понадобится, смог повторить свой трюк.
— Возможно. Но, инквизитор, вы направляетесь к Фаросу, и это кажется мне настолько очевидным, что я не вижу причин для вас что-либо скрывать. Если вам удастся найти нужную информацию и выжить, вы обзаведетесь врагами, которые никогда и ничего не забывают.
— Пилигрим, ты что, пытаешься меня запугать? Неужели ты не хочешь, чтобы я нашел Испивающих Души?
— Хочу, и куда больше, чем вы, инквизитор. Куда больше. — Нотка раздражения прозвучала в его голосе, который обычно был непроницаемо-механическим. — Не забывайте, вы пожелали узнать мое мнение. Я уверен: вы погибнете. Но будь я на вашем месте, то и сам бы мог предпочесть вероятность гибели, если в противоположном случае мои шансы стремились бы к нулю. Я только говорю, что ваша миссия безнадежна.
— Император поверг Хоруса в момент триумфа этого порождения тьмы. И это тоже казалось невозможным. Говорят, что инквизитор Чевак увидел Черную Библиотеку и остался жив. Это опять-таки было невозможно. Защита Империума от целой Галактики зла — невозможная задача сама по себе, но это долг инквизитора. Мой долг. Единственное оружие, которым я могу сейчас обладать против Испивающих Души, — информация. И если мне потребуется совершить нечто невозможное для ее обретения, я сделаю это.
— Как скажете, инквизитор. — Пилигрим, как и всегда, был услужлив. — Полковник Винн собрал своих людей для смотра.
— Передай Винну, что я доверяю его мнению. Если его люди, как вы говорите, все равно уже мертвы, то нет никакого смысла устраивать смотры. Пусть отправляются на «Полумесяц» и проследят за его дозаправкой. Я прибуду на космодром через час.
Пилигрим растворился во тьме, начинавшейся за дверью. Хотя он и был крайне необходим, если Таддеуш собирался найти Испивающих Души, но инквизитора постоянно преследовала назойливая мысль, что вообще не стоило брать с собой это существо. Казалось, будто Пилигрим просто источает миазмы предательства, ощущавшиеся в комнате и после его ухода. Но опять-таки инквизиторам приходилось сотрудничать даже с самыми отвратительными мутантами и ксеносами, если они были полезны. И раз уж Пилигрим не был ни еретиком, ни демоном, Таддеуш мог еще какое-то время потерпеть его присутствие.