Отряд Аспасии покинул укрытие и направился через руины, поливая дорогу перед собой струями пламени, чтобы выгнать затаившихся септиамцев под огонь сестер Руфиллы.
Черный Один и Черный Два взлетели, стремительно уходя из потенциально опасной зоны над дорогой. Сестры остались одни, но именно в такой ситуации они всегда сражались лучше всего.
Верхние этажи бараков кишели врагами, стрекотало оружие, похищенное с оружейных складов. Многие ожившие мертвецы были облачены в бронежилеты, нелепо смотревшиеся на их уродливых телах. Но Сарпедона они не беспокоили. Его волновало только то, что находилось на подземных уровнях здания.
Синевато-белый свет вспыхнул на узкой лестнице, когда Люко включил свои Когти-молнии. Отряд сержанта шел впереди Сарпедона, а люди Хастиса прикрывали их сзади на тот случай, если кто-то из септиамцев решит спуститься сверху.
Массивная дверь с огромным механическим замком, находившаяся внизу лестницы, была сделана из пластали. Как и в любом другом городе Галактики, в Септиам-Сити имелись и свои преступники, и мелкие еретики. И таких людей всегда и везде содержали в местах, подобных этому, откуда они не могли выбраться.
— Я разберусь с ней, — с некоторым удовлетворением в голосе произнес Люко. — Прикройте меня, парни.
Сержант прыгнул вперед, и оба набора когтей, заискрив, погрузились в металл замка. Затем Люко уперся одной ногой в основание двери и разом выдернул весь запирающий механизм, на месте которого осталась рваная дыра с шипящей по краям расплавленной пласталью.
Дверь распахнулась, и бойцы Люко нацелили свое оружие в начинавшийся за ней мрак. Сарпедон поднял посох, когда они пошли во тьму коридора. Его автосенсоры разгоняли мглу, позволяя видеть угрюмые, серые пластикритовые стены тюремного блока. Светополосы на потолке перегорели, полы и стены носили следы крови.
— Мы внутри, контакта нет, — отчитался один из людей Люко.
Тогда в дверь прошел сам сержант, и на стенах заплясали отблески, отбрасываемые его когтями-молниями.
Изнутри не доносилось ни звука. Слышен был только рокот сражения, идущего наверху. Но запах стоял невыносимый: пота, тления, гниющих отходов. Третье легкое Сарпедона включилось, защищая его от жуткого смрада, но все равно то, что он продолжал обонять, было запахом чистой смерти.
Тюрьма рассчитывалась на то, чтобы содержать две сотни заключенных. В основной своей массе камеры были одиночными, с тусклыми металлическими решетками. Первые ряды клеток оказались пусты, — должно быть, их обитателей выпустили, когда чума впервые вцепилась зубами в Септиам-Сити.
Могло статься, что Карлу Гриена не было среди них. Сарпедон знал о такой вероятности еще до того, как прибыл на Септиам Торус, но все равно пришел сюда. Надежда, какой бы слабой она ни была, все-таки оставалась.
— Впереди столовая, — раздался в воксе голос одного из десантников Люко.
— Идем дальше, — ответил Сарпедон.
В тени ничто не шевелилось. Космодесантники, проходя мимо грязных камер, привычно нацеливали на них стволы своих болтеров. Сержант Люко распахнул широкие двойные двери столовой. В помещении с высоким потолком стояли ряды скамей и столов. Пластикрит стен и потолка украшали выгравированные строчки имперских псалмов, а в одном из концов помещения возвышалась кафедра проповедника, который должен был сообщать обедающим заключенным о всей тяжести их грехов. Здесь, как и во всей остальной тюрьме, было пусто, но столовая была разгромлена, а возле кафедры валялись страницы, вырванные из священных книг.
Люко бросил взгляд на переносной ауспекс, сверяясь с картой тюрьмы. Бараки Войсковой Дивизии построили, как и тысячи аналогичных зданий в пограничных зонах и малонаселенных мирах, основываясь на Стандартном Шаблоне.
— Камёра семь-F, — произнес сержант. — Надо пройти через столовую и свернуть налево, в крыло для заключенных, совершивших преступления против морали.
Карлу Гриен был именно таким заключенным, техноеретиком, виновным в разработке запретных технологий. Когда-то его направили на Септиам Торус, чтобы присматривать за переработкой собранного солфайра, но то, что адепт увидел на Стратикс Люмина, подтолкнуло его к темным наукам, и Войсковой Дивизии пришлось запереть еретика. Если его не выпустили, то он должен был находиться в камере 7-F.
— Движение! — раздался в воксе голос сержанта Хастиса, приближавшегося к столовой.
— Каррайдин? — Сарпедон переключился на частоту отрядов, оставшихся на площади. — Кто-нибудь из врагов мог зайти нам со спины?
— Никак нет, командор, — ответил капитан Каррайдин. — Мы не даем им приблизиться.