Наутро инспектор Найт еще издалека увидел во дворе больницы Джека Финнегана, который расхаживал взад-вперед у входа в корпус хирургического отделения.
– Неужели еще одна смерть? – подбежав, возбужденно заговорил газетчик. – Всего за пять дней! Наверное, снова стрихнин. Ну, это-то точно не самоубийство! Немыслимо – преступник действует среди бела дня! Он чувствует себя неуловимым?
Остановить словесный поток было невозможно, поэтому инспектор терпеливо слушал, изредка вставляя короткие реплики.
– Или же он боится? Страх быть уличенным в краже настолько велик, что преступник утратил чувство опасности. Вор превратился в убийцу! Ведь причина всему – тайная торговля стрихнином, вы сами это предположили, верно? Сколько же нужно было наворовать, чтобы из-за этого прикончить трех человек?!
– Очевидно, немало.
– Во всех трех случаях преступник один и тот же, иначе и быть не может! Вы со мной согласны?
– С большой вероятностью – да.
– Безжалостный убийца превратил больницу Святого Варфоломея в свои охотничьи угодья! – вдохновенно произнес Финнеган. – Кстати, неплохой получился бы заголовок!
– О заголовке забудьте, – строго предупредил инспектор.
– Да, да, разумеется, это я так, по привычке! Гм, а я-то, грешным делом, уже начал было думать, что вор и убийца – доктор Хилл! Но после вчерашнего…
Газетчик удрученно покачал головой и замолчал. Тогда Найт сказал:
– Нужно выяснить, действительно ли доктор Хилл был отравлен.
Они направились к флигелю, где располагалась химическая лаборатория.
«Придворный химик» подтвердил, что доктор Хилл был отравлен стрихнином, содержащимся в черном кофе.
– Что же это творится, а, Найт? – встревоженно спросил Томас Гаррет.
– Я разберусь, – скрипнул зубами инспектор.
– В чашке была огромная доза. Хорошо еще, что Хилл, видимо, сделал лишь несколько глотков. И помощь подоспела как раз вовремя.
– Что? – резко спросил Найт. – Так доктор Хилл жив?
– К счастью, да. А вы не знали?
– Кажется, наконец-то удача, – говорил инспектор Найт, быстро шагая через двор к отделению хирургии. – Хилл выжил, и теперь он сможет дать ключ к разгадке.
– «Ба… Ба…», – припомнил репортер. – А больше он ничего вам не сказал?
Обернувшись к Найту, он резко рванул входную дверь. За ней обнаружилась уборщица – от неожиданности она отпрянула и замерла с тряпкой в руке. Финнеган, задумавшись и не глядя вперед, уже занес ногу через порог. Инспектор придержал его и жестом предложил санитарке пройти. Та, смутившись, помотала головой и – тоже жестами – объяснила, что протирает дверную ручку. Женщина посторонилась, и Финнеган, так и не заметив ее, вслед за Найтом вошел в приемный покой.
Сестра Барлоу, увидев обоих, заулыбалась. Газетчик в ответ помахал ей рукой и вдруг, округлив глаза, воскликнул:
– Думаете, Хилл хотел назвать имя убийцы?! Оно начинается на «Ба»?!
– Тише! – сердито одернул его инспектор. – Да, думаю. Надеюсь, сейчас он назовет его полностью.
– И дело будет раскрыто! – торжествующе воскликнул Финнеган. – Идемте же скорее к нему!
Однако они наткнулись на неожиданное препятствие. Стоило инспектору изложить свою просьбу, как приветливая улыбка на лице сестры Барлоу сменилась озабоченным выражением:
– О, сейчас это невозможно! Доктора положили в его собственном кабинете – ему нужен особый уход. И доктор Кэмпбелл строго-настрого запретил кого-либо к нему пускать.
– Но это необходимо…
– Сожалею, джентльмены, – сочувственно поджала губы сестра. – Мы вам очень, очень признательны! Благодаря вам доктора Хилла удалось спасти! Однако навещать его можно только с разрешения главного хирурга.
При появлении посетителей Энтони Кэмпбелл медленно поднялся из-за стола; можно было почти физически ощутить исходящие от него волны враждебности. Он загрохотал:
– Мне непонятно, чем занимается полиция! За пять дней я потерял трех лучших работников – и это при том, что вы мозолите нам глаза с утра до вечера! Скажите мне, какой от вас толк?!
Инспектор Найт хотел возразить, но сдержался: он чувствовал свою вину, да и нужно было дать Кэмпбеллу выговориться. Финнеган благоразумно спрятался за спиной своего спутника.
– Убийца орудует прямо у вас под носом, а вы бессильны его найти! – продолжал бушевать хирург; сейчас он напоминал уже не Архимеда и не Аристотеля, а самого Зевса-громовержца в его божественном гневе. – Если так будет продолжаться, скоро в отделении некому будет работать. Паттерсон, сестра Батлер… Да, доктор Хилл, к счастью, жив. Но когда он поправится и как скоро снова сможет работать – неизвестно. А отравили его практически на ваших глазах!