– Мне совсем не хочется вас подозревать, – миролюбиво произнес инспектор. – Я лишь советую вам быть откровенной. Нет смысла отпираться: о вашей связи было известно всему отделению.
– Это верно, я и сама такое сразу замечаю, – пробормотала сестра Барлоу, глядя в сторону. Она помедлила и решилась: – Да! Да, у нас с Оскаром был роман. Честно говоря, я даже надеялась, что он сделает мне предложение… А он вдруг взял и женился.
– Наверное, это вас очень расстроило?
– А как бы вы думали?! Но, между прочим, он и после женитьбы со мной не порвал – вот так! И мне это было приятно, – она с вызовом подняла подбородок, но голос предательски задрожал: – получалось, я все-таки кое-что для него значила! Но вот когда он бросил меня ради Лоры – это было перенести гораздо тяжелее. Я была очень, очень обижена!
– Понимаю, – сочувственно кивнул Найт.
– Ах, да что вы, мужчины, можете понимать?! – в сердцах воскликнула сестра и, всхлипнув, достала из кармана носовой платок и промокнула глаза.
Инспектор предпочел не отвечать. Сестра Барлоу искательно взглянула на него и произнесла умоляющим тоном:
– Я бы никогда, никогда не причинила зла ни Оскару, ни Лоре! Что мне еще сказать, чтобы вы мне поверили? Что сделать? Как вам помочь?
Найт понял, что она больше не станет лукавить, и спросил:
– Как вы думаете, миссис Барлоу, мог ли кто-то из ваших коллег украсть нитрат стрихнина?
Та выглядела потрясенной:
– Что вы! У нас бы и в голову это никому не пришло!
– А если бы все же кто-то захотел незаметно…
Тут в библиотеку заглянула та медсестра, которая временно оставалась в приемном покое:
– Джудит, я срочно нужна Баббингтону. Тебе нужно вернуться.
– Иду! – вскочила та. – Что-то случилось?
– Эта полоумная, Купер, головой ударилась, – сообщила сестра и скрылась.
– Вон ваш помощник! – указала сестра Барлоу на Джека Финнегана, когда они вдвоем с инспектором Найтом вернулись в хирургическое отделение. – Странно, почему у него такой ошарашенный вид?
Она поспешила дальше, к приемному покою, а Найт подошел к репортеру, стоявшему у окна. Тот действительно выглядел ошарашенным и еще – виноватым.
– Признавайтесь, что натворили? – с ходу напустился на него инспектор.
– Я… я всего лишь хотел… пошутить, – заикаясь, принялся оправдываться Финнеган. – Кто же знал, что она так перепугается?!
– Она – это Купер? Что вы с ней сделали?
– Да ничего особенного… Я зашел в палату, она там мыла пол. Я – в шутку, конечно! – сказал ей: «Собирайтесь, мисс Купер, я пришел вас арестовать». Я при этом улыбался, смеялся – можно сказать, почти хохотал! А она вдруг как кинется от меня прочь! Споткнулась о свою швабру – и со всего маху лбом о спинку кровати! А кровать железная… Кровища, Купер без сознания, пациенты вопят…
– Черт бы вас побрал! – разозлился Найт. – Я вас отстраняю! И сообщу вашему редактору, что вы своими идиотскими действиями провалили расследование!
– Пожалуйста, пожалуйста, не надо! – Финнеган сложил руки, словно в молитве. – Это же будет мой конец! Меня выгонят из редакции и никуда больше не возьмут!
– Так будет лучше для общества! По крайней мере, перестанете калечить людей!
– Но я же больше ничего не умею!
– Кроме как людей калечить?
– Да нет же! Ох, ну что вы, в самом деле! Да, я виноват! Но я все исправлю! Прошу вас, инспектор, я все что угодно сделаю! А хотите – ничего не стану делать, шагу не ступлю без вашего разрешения! Я буду вас слушаться, как верный пес! Клянусь, я даже дышать буду, только когда вы прикажете, честное слово!
Инспектор почувствовал подступающий помимо воли смех и сдвинул брови еще более грозно:
– Я добьюсь, чтобы на вас завели уголовное дело! За причинение тяжких телесных повреждений.
– Не надо повреждений! Умоляю: не отстраняйте меня!
– Я подумаю. Но ничего не обещаю.
– Я больше вас не подведу!
– Так и быть, – смягчился Найт. – Вот вам проверка: завтра вы приедете сюда пораньше и попросите прощения у санитарки.
– На коленях приползу!
– И будете ее охранять.
– Мимо меня муха не пролетит, будьте уверены!
Инспектор подумал, что в охране нет необходимости, но зато чересчур деятельный репортер не будет путаться у него под ногами. Он строго добавил:
– Стойте у двери навытяжку, как гвардеец перед Букингемским дворцом. И не вздумайте больше блистать остроумием! Наблюдайте и прислушивайтесь.
– Все сделаю, не сомневайтесь!
– Идемте.
Сестра Барлоу уже находилась на своем посту в приемном покое. Инспектор Найт обратился к ней: