– Вот как? Развозили ланч – значит, в час или в начале второго…
– Прием пищи здесь строго по режиму, – кивнул репортер.
– В это время я был у главного хирурга. Затем мы с ним, а также и вы с мисс Кроуфорд наблюдали за действиями доктора Морриса. Это было в два. После этого я и Кэмпбелл зашли к Хиллу, и тот был без сознания. Хотя накануне вечером почувствовал себя лучше…
Выйдя в приемный покой, инспектор Найт обратился к дежурившей там сестре Барлоу:
– Уже известно, почему ухудшилось состояние доктора Хилла?
– Пока еще нет. Может, это новый приступ… Ох, надеюсь, он поправится! Бедный, бедный доктор Хилл! – сестра с мольбой посмотрела инспектора: – Вы ведь найдете этого ужасного преступника? Честное слово, уже становится страшно здесь находиться!
– Обязательно найду, – пообещал Найт. – Скажите, вы были сегодня у доктора Хилла?
– Да. И не только сегодня. Я навещаю его с того дня, как его положили в кабинете. Доктор Кэмпбелл велел мне заходить к нему каждый час.
– Он вам настолько доверяет?
– Наверное, – просто ответила девушка.
– Как, по-вашему, чувствовал себя сегодня доктор Хилл?
– Он был все еще очень слаб, почти все время спал. У него была небольшая лихорадка. Правда, когда я зашла утром, он проснулся, узнал меня, даже улыбнулся. Я так порадовалась за него!
Инспектор сочувственно покивал и спросил:
– Для вас стало неожиданностью, когда ему снова понадобилась срочная помощь?
– Мы здесь почти привыкли к неожиданностям, – вздохнула сестра. – Но, конечно, я очень расстроилась: мне казалось, он потихоньку идет на поправку.
– Вы заходили к нему незадолго до этого момента?
– В два часа, то есть примерно минут за тридцать-сорок до этого. Доктор Хилл спал – ворочался, правда, но спал.
– Вы работаете только днем. Кто же присматривает за ним ночью?
Сестра Барлоу охотно объяснила:
– По ночам у нас всегда работают дежурные врачи и медсестры. Позавчера, когда бедного доктора Хилла попытались отравить, оставался дежурить сам доктор Кэмпбелл. Потом – доктор Баббингтон. Этой ночью доктор Кэмпбелл снова собирается дежурить. О, он так вымотался, до слез жалко на него смотреть!
– Кроме вас и главного хирурга еще кто-то может зайти в кабинет к Хиллу?
– Больше никто.
– Вы уверены? Вы могли не заметить: дверь кабинета отсюда не видно.
– Не видно, – согласилась сестра. – Но кабинет запирается, с тех пор как бедного доктора Хилла там положили.
– И у кого же ключ? – насторожился Найт.
– Один постоянно у меня, – она вытащила из кармана фартука ключ, продемонстрировала его и снова спрятала. – А второй у доктора Кэмпбелла. Свой он отдавал доктору Баббингтону, когда тот дежурил прошлой ночью.
– У кого еще может быть ключ?
– У нашей уборщицы, Купер, есть ключи от всех дверей, – подумав, сказала медсестра. – Но доктор Кэмпбелл сразу отобрал у нее ключ от кабинета доктора Хилла, после того как запер его.
– Благодарю, миссис Барлоу.
– Я могу что-то еще для вас сделать?
– Пожалуйста, передайте главному хирургу, что я хотел бы поговорить с ним завтра.
– Минуточку…
Сестра Барлоу достала с полки журнал, подписанный «График работы хирургического отделения больницы Святого Варфоломея».
– С утра у него операция, – сообщила она, открыв нужную страницу: – очень сложная, по удалению…
– Можно без подробностей.
– Затем совещание у директора больницы… Думаю, он освободится не раньше трех часов.
– Значит, я приду в три.
– Я ему обязательно передам, не беспокойтесь.
– Почему вы так подробно расспрашивали ее о ключах? – полюбопытствовал Финнеган, когда они с инспектором Найтом шли к остановке омнибуса. – Думаете, с этим новым приступом у Хилла что-то не так?
– Не знаю, я не врач, – пожал плечами инспектор. – Я лишь заметил, что Кэмпбелл сильно встревожился, когда увидел Хилла без сознания.
На остановке они расстались: Найт объявил, что сегодня больше никаких следственных действий не предвидится, и поехал в Скотланд-Ярд.
По дороге инспектор вдруг вспомнил, что уже три дня не навещал матушку с ее больной ногой. Он постарался успокоить свою совесть тем доводом, что оставленный им на Беркли-сквер камердинер присылал ему утром и вечером донесения о самочувствии графини и эти донесения с каждым разом становились все более оптимистичными. Однако Найт понимал, что такие оправдания не выдерживают критики – и особенно в глазах его матушки. Можно, конечно, заглянуть к ней попозже вечером, но она, несомненно, будет занята важнейшим делом – подготовкой своего туалета к завтрашнему приему. В этом случае его присутствие будет излишним…