— Ты его знаешь?
В ответ на это человек посмотрел на Чеймберса, поставил сумки и ушел.
Когда Пол начал разбирать продукты, Дорис спросила: «Пол, кто этот человек? Ты его знаешь?»
Он, в свою очередь, подмигнул ей:
— Так ты с ним не знакома?
Она колебалась:
— Это был…это правда был…?
Тогда он, наконец, сказал:
— Да, да, Джон Колтрэйн.
Пеппер Адамс:
«Мы с Полом Чеймберсом оба из Детройта. В ноябре 1955 года Пол нашел мне работу — записываться для новой фирмы в Бостоне. Она называлась RA-Boston, и с нами на записи был Джон Колтрэйн. К несчастью или к счастью — в зависимости от того, критик вы или музыкант — альбом так и не вышел, но для пробы выпустили одну блюзовую запись. Отзывы об этой записи были настолько плохими, что альбом так и не появился. Помню, одному критику из «Даун Бита» понравилось все, кроме Колтрэйна и меня. Я играю на баритоне и считаю его статью типичной дискриминацией сакса. А о Колтрэйне он сказал: «Это звучал истерично и… ориентально». Поэтому в следующий раз, когда я увидел Джона, я его так и приветствовал: «Привет, истеричный ориентал!» А он только засмеялся…загадочно».
Другие музыканты были не столь доброжелательны, но некоторые из них оказались такими искренними и честными по отношению к Джону Колтрэйну, каким он старался быть по отношению к ним. Например:
Тони Рулли:
«Я хочу быть с вами честным, Колтрэйн, я не понимаю, что вы делаете. А сам вы действительно это знаете»?
Тони Рулли продает инструменты Селмера. Сейчас он обосновался в Нью-Йорке, но в конце 50-х — начале 60-х годов он работал от штаб-квартары Селмера и Фабрики по изготовлению инструмента, находящейся в Элкхарте (Индиана). Сам он тоже играет на теноре, а уж разбирается в саксофонной технике не хуже любого преподавателя. Когда осенью 1855 года он зашел к Майлсу Дэвису в «Сатерленд», это было сделано не столько для того, чтобы увидеть Колтрэйна, сколько для того, чтобы продать Дэвису трубу «Селмер».
Он уже не помнит удалось это или нет. Он запомнил только то, что Колтрэйн играл на «Селмер»-саксофоне. Полагая, что звук Колтрэйна может повредить рекламе его фирмы, Рулли пригласил Джона па фабрику, чтобы осмотреть инструмент. Именно здесь он и задал Колтрэйну свой вопрос.
И Трэйн рассказал ему. Более того, он показал ему, как он это делает. Он взял пару листов бумаги и набросал несколько аккордовых последовательностей, мелодических линий и ритмических рисунков. При этом он подробно объяснял Рулли каждую ноту, в то время как торговец саксофона сидел рядом, все шире раскрывал рот от удивления.
Когда Джон Колтрэйн кончил, Тона Рулли посмотрел на него а сказал с огромным восхищением: «Теперь я знаю, что просто не понимал, что вы делаете. Но… сейчас я понимаю и знаю это»
Продолжительная пауза.
По меньшей мере… думаю, что понимаю.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НЬЮ-ЙОРК, БРАТ! ГОРОД, ПОЛНЫЙ ВЕСЕЛЬЯ.
(Леон Томас)
Дэвид Амран:
Впервые я встретил Колтрэйна возле кафе «Богемия» на Гарроу Стрит. Это было весной 1956 года, когда там играл Майлс Дэвис. Во время перерыва я вышел и увидел Колтрэйна, который жевал кусок пирога. Вспоминаю его глаза — огромные, матовые, дружелюбные в почти смущенные. Мы долго смотрели друг на друга. Потом я поздоровался а сказал, что восхищен его музыкой. Я тогда играл с Чарлзом Мингусом, в сообщил об этом Колтрэйну, который ответил, что он просто в восторге от музыка Мингуса. Он добавил, что стремится вывести музыку за пределы 32-тактовой песенной формы, чтобы постоянно развивать идею, импровизировать во тему или просто играть линию, как индийские музыканты в раге. Мы поговорила о валторне, не которой я играю, о других инструментах и о наилучших способах использования их индивидуальных интонациях. Думаю, что ото была самая серьезная музыкальная беседа за всю мою жизнь; к тону же она заняла минимум времени.
Пол Джеффри:
«Я увидел Колтрэйна в «Богемии» в конце 1956 года, это был один из тех редких случаев, когда оба — Сонни Роллинс и Трэйн играли вместе в ансамбле Майлса. Что касается Сонни, то я хорошо знал его стиль, но Трэйн по-настоящему изумил меня. Я всегда считал Роллинса великим виртуозом тенора, но Колтрэйн придерживался собственного подхода. Он сопровождал мелодические соло Сонни какими-то странными, извилистыми гармониями, которых я никогда не слышал. В перерыве я пошел поговорить с ним, а он спросил: «Вы Пол Джеффри? Я слышал о вас. Выйдем на улицу?» Когда мы вышли, Трэйн вручил мне свой инструмент а сказал: хотелось бы послушать, как вы играете». Я был так напуган. что едва мог нажимать на клапаны, но ухитрился сыграть несколько сносных ходов. Потом он дал мне свой адрес и предложил заходить, если я окажусь где-нибудь по соседству».