Все стало, как прежде, когда в ноябре 1957 года Джон Колтрэйн вновь вернулся к Майлсу Дэвису, Первоначальная ритм-группа, состоящая из Реда Гарланда, Пола Чеймберса и Филли Джо Джонса, сохранилась. С альт-саксофонистом Кэннонболлом Аддерли секстет записал альбом «Milestones», в который вошли такие сложные, извилистые темы, как монковская «Straght, No Chaser» и «Dr. Jackie» (по ошибке кровожадно переделанная в «Dr. Jekyll») альт-саксофониста Джеки Маклина.
Трэйна особенно радовало общество Джо Джонса, который пришпоривал своими барабанами весь ансамбль и его самого. Джонс, безусловно, был самым сильным ударником после Макса Роача, — мощным, ведущим драйвовым барабанщиком, акценты которого на малом барабане и дробь на ободке поощряла солиста именно там и тогда, когда тому требовался стимул. Кто стабильная игра на тарелках поддерживала плавное течение ритма, а скорость и сноровка были явно равны качествам Джона на теноре. Видимо, именно в результате работы с Джоном Колтрэйном привык держать возле себя мощного ударника. Позже он испробует нескольких, пока, наконец, не найдет для своего состава Элвина Джонса (а затем после ухода Элвина Рашида Али). Он будет также сотрудничать с барабанщиками африканской ориентации, стремясь, видимо, вернуться к самым корням своей музыки (Бивер Харрис однажды сказал, что самым первым музыкантом был человек, колотивший себя в грудную клетку).
Джон получил также значительную поддержку от нигерийского перкуссиониста Олатуньи, который часто работал с ансамблем африканских барабанщиков.
Итак, Трэйн все время мысленно слышал звуки барабанов — американских и африканских.
Левада Каунтисс — высокая, элегантная дама; выглядит она скорее актрисой, нежели патронессой музыкантов. Видимо, именно поэтому многие из них зовут ее «Каунтисс», хотя нередко называют и Момс, что ей больше нравится. Они с мужем Эллиотом владеют двухэтажным кирпичным зданием в привлекательном уголке чикагского Саут Сайд, вблизи 76 Стрит. Если приезжим музыкантам хочется встретиться за дружеской беседой, а то и просто отвести душу, они направляются в дом Момс, словно голуби в родное гнездо, и получают здесь приют, покой, пищу, выпивку и дружелюбие.
В феврале 1958 года Колтрэйн, Джеймс Муди и вокалист Эдди Джефферсон остановились у Момс. Однажды поздно вечером они сидели вокруг кухонного стола, беседуя о музыке, и имя Сиднея Беше произносилось при этом столь часто, что семена, ранее посеянные в душе Трэйна, дали высокие всходы уже на следующее утро. Около 8 утра Джон постучался в дверь Муди и Джефферсона и поднял их из постелей. Он сообщил:
— Я должен тотчас поехать в Элкхарт. Можете отвезти меня туда?
Элкхарт, Индиана — фабрика саксофонов Селмера. У Муди была машина, но потребовался целым час, чтобы он проснулся и смог ее вести, и еще два — чтобы приехать на фабрику. Там оказался Тони Рулли, который показал Колтрэйну не менее дюжины сопрано-саксофонов, потому что именно об этом инструменте размышлял Колтрэйн в связи с упоминанием имени Беше прошлым вечером.
Джон скрупулезно пробовал каждый инструмент, иногда по 2–3 раза, словно не доверяя своему слуху с первого раза. Наконец, после проигрывания сложных аккордовых вариаций, исполнения запутанных гамм и многочисленных вопросов о тростях и мундштуках он остановился на одном из саксофонов и взял его себе.
Тони Рулли:
«Марсель Муле делал во Франция записи квартета саксофонов с лидирующим сопрано, и я посоветовал Джону прослушать их, что, я думаю, он и сделал. Мы много раз обсуждали исполнение Сиднея Беше, и Джон всегда говорил мне, что он слышит музыку, которая на теноре дается ему с трудом: очень высокий тон, гораздо выше регистра его инструмента. Пробуя все эти сопрано, он был так заинтригован, что один из них приобрел для себя».
Джилл Кобб:
«В последний раз Трэйн играл с Майлсом во время гастролей по Англии в марте I960 года. Весь его багаж состоял из инструмента, авиапассажирской сумки и туалетных принадлежностей».