В апреле 1961 года Колтрэйн сформировал постоянную музыкальную ячейку, с которой за небольшим исключением он будет работать до конца жизни —
Пока еще это не был тот классический квартет с пианистом МакКой Тайнером, басистом Джимми Гаррисоном и барабанщиком Элвином Джонсом: в первом составе квартета не было никого из его будущих коллег, хотя Тайнер, например, был первым кандидатом на место пианиста. Колтрэйн знал Тайнера по совместной работе в оркестре Кэла Мэсси и других ансамблях еще в Филадельфии, когда пианисту было 17 лет. Но ко времени создания Колтрэйном своего первого квартета Тайнер работал по контракту в «Джазтете»
Бенни Голсона и, разумеется, не мог нарушить обязательство.
Однако Колтрэйн должен был идти вперед именно сейчас. Сонни Роллинс находился в это время в «уединении», продолжавшемся уже год (и, как выяснилось впоследствии, затянувшемся еще на год). Может быть, Роллинс вновь «освобождал место» Колтрэйну, помогая карьере последнего своим отсутствием, так что внимание публики и критики могло, наконец, сконцентрироваться на новом тенористе, на которого стоит обратить внимание?
Роллинс это никогда не комментировал.
А Колтрэйну нужен был пианист — по крайней мере, до МакКоя Тайнера — и он выбрал 22-летнего выпускника Гарварда Стива Кюна, игравшего в оркестре трубача Кенни Дорэма. Это был единственный из всех прослушанных им пианистов, который мог играть правильные гармонические вариации не только в стандартах, но и в собственных композициях Колтрэйна.
Пианист, таким образом, нашелся, а на место басиста был приглашен филадельфиец Стив Дэвис, который раньше играл с Трэйном в штатном оркестре клуба «Шоубот» и в доме которого саксофонист встретил Нэйму. Но вот ударника все еще не было, хотя Колтрэйн, безусловно, имел в виду уроженца Понтиака Элвина Джонса, с работой которого он был знаком по кратковременным наездам в Детройт, где барабанщик работал до переезда в Нью-Йорк в 1955 году. Но что толку: Джон в это время сидел в тюрьме за наркотики, и Колтрэйн вообще колебался, стоит ли его приглашать. Наконец, через Стива Нюна он познакомился с Питом ЛаРокой, подлинное имя которого было Симс, но благодаря работе в латиноамериканских оркестрах, он обрел испанский псевдоним. Работая в это время со Слайдом Хэмптоном, ЛаРока, однако, сразу же принял предложение Колтрэйна и присоединился к его составу в «Джаз Галлери».
Это был новый клуб братьев Термина, который располагался не более чем в полумиле от их нынешнего клуба «Файв Спот». Они пригласили ансамбль Колтрэйна, и он мог сразу же начать выступления, как только будет укомплектован… Но ансамбль просуществовал всего шесть недель, а затем ушел Стив Кюн.
Стив Кюн:
«Я чувствовал, что играю в этом ансамбле не так, как нужно, и мне кажется, что мой вклад был значительно меньше, чем требовалось, и даже начал уставать от собственной игры и в любом случае был готов уйти из ансамбля».
Несмотря на всю дипломатичность проведения Джоном «Операции увольнения», Кюну было, естественно, неприятно. Однажды вечером после заключительного тура Джон отвел Стива в сторону, положил руку ему на плечо и сказал те несколько слов, которые затем станут для него привычной формой отставки того или иного музыканта, личные или музыкальные качества которого перестанут его удовлетворять:
— Стив, я собираюсь произвести изменения. Дело в том, что я хочу услышать нечто определенное, а ты этого не делаешь.
Позднее, проанализировав ситуацию более объективно, Кюн сказал: «Беда была в том, что я брался за слишком многое, стараясь в своих соло дотянуться до Колтрэйна. Но это было ему не нужно, а нужен был пианист, который бы обеспечивал ему поддержку, просто аккомпанируя».
Эту задачу в совершенстве выполнил МакКой Тайнер. Он сумел освободиться из «Джазтета» и, сменив Кюна в квартете, закончил оставшиеся две недели работы в «Джаз Галлери».
Стив Дэвис также с удовольствием играл с Тайнером. Оба они выросли в одном районе Филадельфии, одновременно занимались у одного преподавателя и женились на двух сестрах, став таким образом свояками. Все четверо были мусульмане, жену Дэвиса звали Кадийя, а Тайнера — Айша. Но почти никто из музыкантов публично не употреблял своего арабского имени, так что мало кто знал об их вероисповеданий.
Подобно своему шефу, Дэвис и Тайнер были спокойными и непритязательными людьми. Дэвис был невысок ростом, но строен, Тайнер — выше и полнее. Оба носили усы столь же тонкие, как у Колтрэйна, у которого они были почти незаметны.