Говоря об имитации птиц звуком флейты, Эрик сказал:
— У птиц есть звуки, расположенные по шкале между нашими, например, фа и фа-диез, то же существует и в индийской музыке, но при совершенно другом звукоряде…
Джон:
— Музыка — это лишь другой способ говорить о большой и прекрасной Вселенной, в которой мы живем, ее отражение, словно жизнь в миниатюре. Если вам нужна (или нравится) какая-то ситуация или эмоция, вы помещаете ее в музыку.
Эрик:
— Критики должны спрашивать музыканта, если они не понимают его музыку или она им не нравится. А их враждебность и бездоказательность приносит больше вреда, чем пользы, потому что музыканты не только любят свою работу, но и зависят от нее, зарабатывая себе на жизнь.
Роланд Керк:
«Мы с Колтрэйном обычно встречались и говорили о мундштуках, тростях и музыке. Однажды мы зашли в «Вилледж» послушать Макса Роача, и Джон сказал мне, что чувствует себя словно перед ним стена, потому что даже многие музыканты говорят ему, что он играет что-то не то. Подобные разговоры погружали Джона в состояние глубокого блюза».
Три отзыва на альбом «Coltrane Plays The Blues».
Джеймс Скотт. («Стар», Канзас-Сити):
«Тенор-саксофон Колтрэйна звучит подобно расстроенной виолончели, на которой неумело пиликает дилетант. Его сопрано увереннее, но выполняет ту же функцию монотонного пения, восточного «бормотания», что предполагает некую «новую волну» будущего… Целью Паркера была красота, но, очевидно, можно быть красивым и как-то иначе. Колтрэйн играет действительно иначе, но это — звуковой шум».
Филипп С.Гэнион («Санди Джорнел»):
«Этот альбом можно проигрывать снова и снова, и не выдержит этого разве что граммофонная игла. Прекрасная подборка материала и все — Колтрэйн (за исключением первой пьесы, написанной Элвином Джонсом»).
Дон ДеМайкл («Даун Бит»):
«Хотя Колтрэйн и не столь блюзовый исполнитель, как Милт Джексон, он вызывает не менее блюзовое чувство в более абстрактной, музыкально изощренной форме. Его верхний регистр скрежещет с таким же эффектом, какого блюзовый вокалист добивается своим голосом. Это Колтрэйн в своем великом творческом вдохновении. Но все эти новинки, находки и возбуждающие приемы, которые стимулируют его сейчас, легко могут стать не более чем ограниченным подходом».
Берт Бриттен:
«Я был завсегдатаем «Вилледж Вэйнгарда» с начала 60-х годов, и Колтрэйн был для меня подобен Баху — никого не могу поставить рядом с ними. Больше всего мне нравилось у Трэйна, что он был вполне реальной личностью. Даже когда мы не разговаривали, я чувствовал, что общается со мной. А когда мы беседовали, и он начинал говорить, я чувствовал, что он подразумевает. Правда, я никогда не мог понять, как этот, по существу скромный человек, может жить в том мире высоких давлений, в котором живут музыканты. Просто чудо, что он ухитрился продержаться, оставаясь при этом самим собой».
Выдержки из дневника леди Трэйн за 1962 год:
4.05. Я приехала в Сан-Франциско. Джон находился в мотеле «Сайвик Майнор». Я принесла ему одеколон «Бергдорф», который ему очень нравился. Ральф Глисон взял меня с собой в «Джаз Уоркшоп» посмотреть Джона.
1.06. Снова в Нью-Йорке. Джон позвонил в 11.15 утра. Опять у него неудачи с мундштуком. Он говорит о себе как о маленьком нервном человеке, который повсюду бегает с саксофоном, но избегает показываться с ним на людях. Хочет поговорить с Джеком Уитмором относительно прибавки, поскольку хочет пригласить Веса Монтгомери. Сообщил, что сбросил вес, и вскоре надеется дойти до 170 фунтов.
31.07. Элвин загулял… Он нашел наркотики, возвращаясь из Европы, и сумел провезти их. Теперь он, кажется, в Бостоне.
Мэриан МакПартлэнд:
«Как-то раз я попала в Индианаполис, когда Джон играл там в каком-то клубе, и я очень внимательно слушала его гармонические разработки. На следующий день я выступала сама, и оказалось, что некоторые его идеи повлияли на мою музыку: гармонии усложнились, соло стали более продолжительными, чем раньше. Тогда я стала слушать его альбом «Giant Steps», сделала транскрипцию с этой записи и начала экспериментировать с ее аккордовой структурой. Потом до меня дошло, что я играла эту пьесу как балладу. Гармония ее была столь прекрасной, что хотелось следовать ей медленно, и именно в медленном темпе я могла по-настоящему наслаждаться исполнением.
В начале 60-х годов Джон Колтрэйн стал настоящим фанатиком звукозаписи, так же, как и продолжительных соло. По этой причине Боб Тиль часто приглашал его в студию поздней ночью. Поскольку по контракту от саксофониста требовалось лишь два альбома в год, кое-кто из администрации фирмы сетовал на постоянно увеличивающийся запас материала, который записывали Тиль и Колтрэйн. В 1962 году Колтрэйн записал три альбома, и все они в различной степени повлияли на его карьеру.