Все больше и больше активных музыкантов таких, например, как Джимми Джуффри, начинают понимать музыку Джона Колтрэйна. Есть среди них немало и академических музыкантов, которые живут больше преподаванием, чем исполнительством. Именно таков Дэвид Бэйкер — бывший тромбонист Джорджа Расселла. Будучи вынужденным отказаться от своего инструмента по состоянию здоровья, Бэйкер начал учиться классической виолончели и перешел на преподавательскую работу. Таким образом, положение Бэйкера позволяет ему наиболее объективно оценить вклад Колтрэйна, особенно в аспекте его передовой музыкальной техники.
Дэвид Бэйкер:
«В следующем издании музыкального словаря Грувса будут, наконец, перечислены джазовые музыканты. Я пишу о шестерых, один из них — Джон Колтрэйн. Его основные достижения, на мой взгляд, таковы:
1. Использование многозвучий (исполнение нескольких нот одновременно).
2. Создание асимметричных группировок, независимых от основного пульса.
3. Использование чрезвычайно изощренной системы аккордовых подстановок.
4. Инициирование панмодального стиля игры, используя несколько ладов одновременно.
Для уроков своим студентам я написал транскрипции некоторых его соло. Думаю, что все музыканты должны изучать их, как мы сегодня изучаем этюды Баха или Брамса».
Лин Кристи из австралийского города Сиднея вполне разделяет мнение профессора Дэвида Бэйкера. Квартет, созданный им в местечке Эль-Рокко под Сиднеем, начал играть такие темы Трэйна, как «Giant Steps» и «Naima». Публика клуба, в котором выступал ансамбль басиста Кристи, была весьма восприимчивой и доброжелательной, но и она была несколько смущена, когда услышала столь странные и непривычные для нее звучания.
Кристи окончил Новозеландский медицинский университет и стал врачом днем, а музыкантом ночью. В конце концов он переехал в Нью-Йорк и стал заниматься только музыкой, причем полный рабочий день.
Лин Кристи:
«Когда я играл джаз еще в Сиднее, мы получали записи лишь через год-два после того, как они начинали продаваться в Штатах. Поэтому до конца 1961 года у нас не было возможности познакомиться с «Giant Steps», но как только мы получили запись, наш теноровый саксофонист Грэхэм Лайолл начал учить ее день и ночь, пока не выучил. А я слушал этот альбом несколько раз и, наконец, сумел написать аранжировки, которые мы смогли исполнить. И ни разу музыка Колтрэйна не заставила кого-либо из публики выйти за дверь».
Эрик Долфи:
«Иногда вы слышите музыку после того, как она окончилась. Но если она растворилась в воздухе, вы никогда ее больше не услышите».
Джон Кейдж:
«Когда я внимательно задумался о разнице между сочинением пьесы и ее прослушиванием, то пришел к сравнению, что композитор знает ее, как свою тропу знает лесник, слушатель же оказывается словно в дремучем незнакомом лесу».
Гуннар Линдгрен:
«Некоторые люди уважают в средствах музыкальной коммуникации дисциплинированный характер: систематический и логический контроль интеллекта, закон и порядок. Это особенно привлекает в фугах Баха. Другие ищут неопределенного: откровения, чувственности, интуиции и свободы. Например, неопределенность в музыке Джона Кейджа. Музыка Колтрэйна содержит в себе усложненную, но и последовательную форму, а также гипнотическую и почти метафизическую мистерию».
Джон Колтрэйн был в большой степени мистиком, чем музыкантом. Таково единственно логичное объяснение воздействия его музыки на большинство слушателей. Действительно, многие из них вообще ничего не знали о какой-либо музыке, в том числе и джазе — но были очарованы, приведены в восторг музыкой Колтрэйна, а зачастую — как в случае с Диком Ричем — музыка эта так или иначе влияла на их жизненные ситуации. Видимо, здесь было что-то еще помимо (или сверх) музыки, и эта сила общалась с аудиторией Трэйна на на совершенно ином, высшем уровне сознания.
Можете называть это Универсальным Сознанием, Высшим Существом, Природой, Богом — назовите, как вам нравится, но ЭТО было, и присутствие этого с такой силой ощущалось большинством людей, что казалось почти осязаемым.
Джон Колтрэйн был мистиком, настроенным определенным образом — как и все мистики — на Потустороннюю Реальность.