— Ого! — произнесла Диана. — Очень интересно стало.
— Мне тоже! — с интригой произнесла Дейла.
Яйцо в руках Василисы ощутимо дрогнуло, и девочка осторожно поставила его на пол.
— Сейчас вылупится! — возбужденно произнесла Захарра у нее над ухом. — Смотри, появился первый пролом!
И действительно, поперек яйца пошли новые трещины, внутри его что-то треснуло, потом еще раз — и скорлупа разломилась на две одинаковые половинки, зубчатые по краям. Из нее вывалился белый пушистый комочек.
Птенец тонко, жалобно пискнул и завертел головой в разные стороны. У него были черные, как бусины, глаза и тонкий серебристый хохолок.
— Ааа, он такой душка и очаровашка! — пропела Дейла.
— А когда вырос, стал красивым самцом! — добавил Норт, отчего все засмеялись.
— Это точно! — поддержала Василиса, продолжав смеяться.
— А луноптах ещё у тебя? — поинтересовался Маар.
— Погиб недавно…
— Всмысле?! — изумилась Маришка. — Они же почти…
— Почти бесмертны… — мрачно закончил предложение Миракл.
— Вот именно! — добавил Фэш. — Он же вчера ещё летал…
— Шучу я! — засмеялась Василиса. — Жив, здоров.
Все облегченно вздохнули.
— Ты так больше не пугай, ладно? — чуть ли не перекрестился Марк. — С таким не шутят.
— Хорошо. — пожала плечами Василиса. — Не знала же, что вы такие чувствительные.
— Ну знаешь что, моя дорогая?! — возмутилась ЧК. — Если уж шутить, то не таким образом.
— Ладно, извините.
— Посвисти ему, быстро, — шепнула Захарра.
Василиса сложила губы трубочкой и издала долгий, прерывистый свист. Птенец радостно пискнул в ответ и устремился к ней.
— Фу, признал, — тихо шепнул Фэш. — Но вообще советую научиться свистеть получше.
— Послушай, Захарра, — обратился он к сестре, — а это не королевский белоснежный, а? Ох и попадет тебе, если не досчитаются…
— Кстати я заметил, что он отсутствовал. — кивнул Рок. — Но потом я понял, что птенчик сам захотел отдать своего.
— Ну хоть ты меня понимаешь. — улыбнулась Захарра.
— Чего это только он понимает? — не понял Фэш. — Я же тебя потом понял.
— Но не сразу.
— Но понял, между прочим.
— Ты меня сдашь, что ли? — хмыкнула девочка. — Не переживай, этого сам птичник наш списал… Он определил, что яйцо испорченное, и велел мне выкинуть. А я ведь чувствовала, что оно живое… Правда, когда пошел уже пятый месяц, начала немного переживать, что ошиблась. — Она кинула виноватый взгляд на подругу.
— И кто же одарил тебя столь дорогим подарком?
Услышав голос отца, Василиса подскочила и, заведя руки за спину, попыталась спрятать лунопташка в ладонях.
— А, ну всё. — вздохнул Норт. — Конец.
— Ничего и не конец. — возразил Нортон, затем обратился к Марку: — Смотри, я ей сейчас разершу оставить.
Широко раскрыв глаза, она застыла на месте, словно ее зачасовали. Впрочем, птенчик не понимал конспирации, поэтому не прекращал обеспокоенно пищать.
Друзья выглядели не лучше… Фэш медленно встал, от напряжения выпрямившись в струнку, словно заведенная пружина, лицо Ника посерело от страха, а Захарра, не выдержав, мигом спряталась за спину брата.
— Какая красивая картина. — хмыкнул Родион.
— Ах, мои беднык пальчики… — вздохнула Захарра.
Нортон-старший требовательно протянул руку ладонью вверх. Волнуясь, Василиса сделала шаг назад.
— Не забирай его… — Ее голос задрожал, но девочка продолжила: — Он уже откликается на мой свист.
В доказательство она вновь посвистела, и птенец в ее руках откликнулся радостным писком.
— Ааа, он такой милый! — вновь пропела Дейла.
— Мда уж… — вздохнул Рознев. — Хотел бы я на него посмотреть.
— Позже посмотришь. — улыбнулась Василиса.
Нортон-старший не убрал руки.
— Я просто хочу посмотреть на него.
Волнуясь, Василиса осторожно передала встревоженно запищавшего лунопташка в руки отца. Нортон-старший некоторое время пристально изучал его, а затем, аккуратно присев, выпустил новорожденного на пол.
— Это девочка, луноптаха,
— Или как я их назвал — птицы ночного неба. — произнёс Родион.
— Это точно. — мечтательно произнесла Диана. — Очень красивые птицы.
— сказал он. — Сейчас ее надо накрыть чем-нибудь теплым, а на ночь лучше подкладывать грелку. Кормить только белым хлебом, а поить — водой, набранной при свете луны, — она дает им жизненную силу. Луноптахи растут быстро, а живут долго — время к ним благосклонно. Редкие птицы… Они могут летать между мирами, путешествовать по времени… Я разрешу его оставить, если ты будешь правильно за ним ухаживать.
— Ну вот Ляхтич. — развёл руками Нортон. — Как видишь, я разрешил ей оставить луноптаха.
— Ладно, верю. — закатил глаза тот.
— Редкие птицы? — удивился Данила. — Мне кажется огнежар — редкая птица.
— И огнежар Данила, и луноптах. — одобрено кивнул Огнев.
— Конечно буду! — Лицо Василисы мгновенно просияло.
— Ну вот и отлично, — бесстрастно отозвался Нортон-старший, поднимаясь с колен.
— Ты уже придумала ей имя? — вдруг с интересом спросил он, глядя только на Василису.
Девочка внимательно глянула на белоснежный комочек, неуклюже барахтающийся возле ее ног.
— Я назову ее Снежка, — сообщила она.
— А сейчас её зовут Вьюга. — пояснила Василиса.
— А что, можно менять имя птиц? — удивился Лёшка.
— Ну да, когда они вырастают.
— Ааа…
— Ну что ж, неплохо. — Нортон-старший обратил взгляд на остальных детей и произнес: — Время позднее, гостям замка лучше вернуться в Юго-Восточную башню. — Его голос прозвучал сухо. — До свидания.
— И все-таки у тебя прикольный отец, — счастливо прошептала Захарра, лишь только Нортон-старший исчез в серебристой дымке зеркала.
— Ох, благодарю за комплимеееент! — протянул Нортон.
Ник возмущенно и вместе с тем облегченно фыркнул, радуясь, что отец Василисы наконец-то ушел. А вот у Фэша почему-то испортилось настроение: у него был такой мрачный вид, что никто из друзей не решился спросить у него, в чем дело.
— Ну естественно! — цокнул Огнев. — Он же меня ненавидит, это логично.
— Тогда да. — вяло проятнул Фэш. — Но сейчас отношусь к вам нейтрально.
— А, ну хорошо.
— Пожалуй, нам точно пора, — глухо произнес мальчик. Посчитав, что этого хватит для прощания, он первым нырнул в зеркало.
Ребята растерянно переглянулись.
— Даже «пока» Василисе не сказал… — вздохнула Дейла.
— Это ещё не всё. — покачала головой Василиса.
— Пока, Василиса. — хмыкнул Фэш.
— А ты куда пошёл?
— Никуда, попрощаться захотел.
— Надо было раньше.
— Извини уж.
— Мог бы меня подождать, — пробурчал Ник.
— Ну извини друг, не смог. — вздохнул Фэш.
— И у тебя как раз дела были. — добавила Захарра.
— Ну да, точно. — понял Ник
Неожиданно прозвенел часовой браслет.
— Отец! — едва взглянув на циферблат, радостно воскликнул мальчик. — А я забыл, что пообещал связаться с ним… Ну, я побежал!
— Куда?! — остановила его Захарра. — Давай лучше через зеркало, это гораздо быстрее, чем вновь тащиться по лестницам… Я тебя проведу в комнату Фэша, а то заблудишься. Или попадешь в неприятности.
Она требовательно схватила Ника за руку, и тот неожиданно подчинился.
Василиса осталась ухаживать за новорожденным лунопташком.
— Я не поняла… — удивилась Дейла. — А где «пока»?
— Ну мы сильно спешили. — развела руками Захарра. — По — другому никак.
Птенец смешно разевал клюв, а его писк стал требовательным.
Только девочка задумалась, где бы достать ему еды, как под крышкой серебряного блюда что-то звякнуло.
Заинтригованная, она кинулась к нему и обнаружила внутри блюдце воды и миску с размоченным белым хлебом: наверняка это отец распорядился.
— Верно подметила. — одобрено кивнул Огнев.
Лишь завидев блюдце, Снежка потопала к нему и начала жадно пить. Через минуту она перешла к хлебному мякишу, за считаные минуты уничтожив ровно половину.
После того как с кормлением лунопташки было покончено, Василиса укутала ее в теплый шарф и уложила обратно в корзину. На какой-то миг ей даже показалось, что Снежка немного увеличилась в размерах, а может, она просто нахохлилась, взъерошив тонкие перышки.