— А, то есть у вас есть электричество, да? — спросил Лёшка.
— Есть. — ответил Рэт.
— На Эфларе не так много. — добавил Ярис.
Из-за царящего здесь полумрака казалось, что снаружи давно наступила ночь. Василиса глубоко вздохнула и со всех сил рванула вперед, на ходу перепрыгивая через огромные для нее швы между каменными плитами. Где-то на полпути к напольным часам она вдруг заметила, что ее шаги стали куда шире — началось увеличение, и вскоре Василиса достигла своего обычного роста и размера.
— То есть ты реально стала собой? — спросил Норт.
— Да, я уже достигла обычного роста. — ответила Василиса.
— А если бы Фэш тебя увидел? — поинтересовалась Эсмина.
— Да я бы… — на одном дыхании произнёс тот. — Я…неважно!
За прозрачным корпусом часов размеренно качался маятник, равнодушно отсчитывая секунды. Каминный огонь рисовал на стекле причудливые узоры из искр. Некоторое время девочка пыталась отдышаться, путая удары собственного сердца с равномерным стуком человечков-жакемаров.
— Главное, чтобы всё получилось. — вздохнул Маар.
— Получится. — улыбнулась Диана. — Ты нашу Василису не знаешь?
— Знаю.
Какое счастье, что зала пустует! Судя по освещению, в ближайшее время никто не планирует проводить здесь собрание. Но все равно лучше действовать быстро. Если Фэш не соврал, конечно, и часы действительно настроены для перехода…
Василиса присела и открыла нижний ящик. Проверив его содержимое, она убедилась, что часограмма на месте. Если все пройдет удачно, у нее будет путь к отступлению. Правда, еще потребуется настроить часограмму.
— Да… — согласился Марк. — Это будет долгий процесс.
— Нууу… — протянула Василиса. — Не совсем.
Длинная, высотой около трех метров, дверца открылась с легким хрустальным звоном. Василиса запрокинула голову, всматриваясь в циферблат, — часы показывали без трех минут одиннадцать.
Но что делать дальше?
— Николь зови! — засмеялся Марк. — Что же ещё?
— Я пришла позже. — ответила та, улыбаясь.
— Жаль.
Василиса замерла, раздумывая. Перед глазами неторопливо качался туда-сюда круглый медный маятник. Позади него висели на толстых цепях здоровые литые гири-цилиндры, похожие на слитки золота. Над ними с тихим щелканьем и шорохом крутились, цепляясь друг за друга, часовые колеса и трибы разной величины, передвигались рычажки, скрипели от натуги пружины и что-то тихо-тихо щелкало где-то далеко внутри механизма.
— Однако странные часы… — призадумался Лазарев. — Я такие впервые вижу.
— Не ты один. — согласилась Диара.
И вдруг, разбивая успокоительную симфонию механизма, часы пробили в первый раз, — Василиса чуть в обморок не грохнулась от испуга. За первым ударом последовал второй, третий… Отполированная поверхность маятника сверкала, неумолимо притягивая взгляд.
Четвертый, пятый…
— Шестой… — добавила Диана.
— А шестого и даже седьмого не было. — разочаровала Василиса.
— Эх…
Переход произошел мгновенно: на какой-то миг Василисе показалось, что при очередном колебании маятника она вдруг обернулась маленькой точкой в центре его диска, а при следующем — вновь стала собой, обнаружив себя возле таких же часов, но уже в другой комнате — полутемной, с высоким потолком, мрачноватой. Здесь очень тяжело дышалось: легкие с трудом принимали воздух — пыльный, плотный и загустевший, как в давно не проветриваемых помещениях.
— Понимаю… — вздохнул Норт.
— Блин, как ты ещё выжила? — поинтересовалась Диана.
— Не знаю. — пожала плечами Василиса.
— Щас она скоро в беду попадёт. — холодно усмехнулся Нортон.
— Ого… — только и сказала девочка, все еще восторженно переживая такой короткий и точный временной переход. Невольно она прониклась уважением к мастерству Астрагора, но постаралась отогнать эту мысль, совершенно несвоевременную.
— Да, у Астрагора много всяких переходов. — согласился Рэт.
— И они кажется очень странными… — добавила Маришка.
— На то он и Дух Осталы… — пожал плечами Миракл. — Так сказать Великий!
— Раз у него куча переходов. — поддакнул Лёшка.
Василиса зажгла над головой шар-светильник и сжала рукой медальон, ощутив его теплую, металлическую поверхность. Немного успокоившись, она зашагала к высоким темным дверям, едва видным на другом конце залы. По пути ей приходилось перескакивать через обломки длинных, полусгнивших досок, насыпей из старой штукатурки и всякого мелкого мусора, опасно крошащегося под ногами.
— Всякий мусор. — скривилась Василиса.
— Хорошо, что вы убрали. — улыбнулся Лёшка. — А как?
— Эфер, друг мой. — улыбнулся Фэш. — Эфер.
— Ааа…
А еще она чуть не споткнулась о грозно торчащие из пола железные прутья, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся металлическим каркасом ступенек или чего-то подобного. В этой комнате находилось много шкафов — разломанных, с обвалившимися полками. Зато на уцелевших полках стояли книги — толстые, в массивных переплетах. Василиса решила, что обязательно рассмотрит их получше, но уже на обратном пути, потому что сейчас ей предстояли, по всей вероятности, долгие поиски зала со стеклянным потолком.
— Да. — согласился Марк. — Нужно поторопится.
— И без нас… — вздохнула ЧК.
— Да ладно вам… — махнула рукой Василиса.
Возле камина с узорчатой кованой решеткой Василисе пришлось остановиться: ее взгляд привлекли разгоревшиеся докрасна угли, как-то странно шевелившиеся в жерле. Предчувствуя нечто нехорошее, она подкралась к решетке на цыпочках и в следующую минуту отпрянула с диким визгом: из камина в разные стороны повыпрыгивали угольки и, отчаянно пища, затрусили на тонких черных ножках куда-то за шкафы.
— Крысоугли… — пояснил Родион.
— Да, я уже поняла кто это. — ответила Василиса.
«Крысоугли, — поняла Василиса. — Хорошо, что почти догоревшие, — с облегчением подумала она».
На каминной полке, по углам зеркала, стояли два высоких деревянных подсвечника, густо украшенные кусочками цветного стекла. Василиса засмотрелась на их причудливый рисунок и чуть снова не вскрикнула, на этот раз от неожиданности: на фитильках белых конусных свечей, стоявших в подсвечниках, только что появилось по огоньку.
— Да, это было крайне неожиданно. — призналась Василиса.
— Я аж представил твой испуг. — усмехнулся Фэш и изобразил: — Аааааргх! Ааах!
— И это мой жених, да?
— Да. — ответила Захарра. — Живи с ним!
Василиса почувствовала, как спина в один миг покрылась влажным, липким потом. Она медленно перевела взгляд на зеркало и застыла от ужаса. На миг ей почудилось, будто она сейчас стоит в стороне и просто смотрит в телевизоре страшный фильм. Зеркало отразило ее собственное бледное испуганное лицо с огромными глазами, зависший над головой шар-светильник и — фигуру мужчины, стоявшего у нее за спиной.
— Это кто?! — испугался Лёшка. — Что за ужастики пошли?
— Это дворецкий. — заверила Василиса. — Не бойся!
— Фух, Господи…Чуть в штаны не наложил!
Дворецкий…
В следующую секунду Василиса метнулась в сторону дверей, норовя убраться прочь из этой ужасной комнаты, но упала в метре от спасительного выхода, потрясенная новым кошмаром.
— Ну вот! — развёл руками Лёшка. — Я тоже очень испугался!
— Бояка моя… — обняла его Гроза.
Возле дверей, зависнув над нею, в учтивой позе стоял тот самый дворецкий. Подняв голову, Василиса молча смотрела на него, словно на оживший портрет, сошедший со старинной картины, или на привидение, правда, выглядевшее довольно-таки мирно. Мужчина был одет в тот же черно-белый фрачный костюм, а в руке, с перекинутым на локоть белоснежным полотенцем, держал овальный серебряный поднос с гнутыми краями. Но даже при тусклом свете шара-светильника девочка смогла разглядеть необычайно яркие, пронзительно-синие глаза на смуглом лице мужчины.