Ее глаза мстительно сощурились.
— Но вы же любите нашего отца! — вдруг пронзительно вскричала Дейла. — Или что-то изменилось?
— Ничего не изменилось, дорогуша, — мрачно ответила часовщица.
— Изменилось, — помрачнел Нортон. — Ещё как…
— Да нахер она тебе сдалась?! — не понял Миракл.
— Миракл, здесь дети! — возмутилась ЧК.
— Они, как я упомянул ранее много чего знают, — улыбнулся Родион.
— Но всё равно же…
— Как интересно, — протянула Василиса, не в силах больше сдерживаться. — Госпожа Мортинова наконец-то показала свое настоящее лицо… Неудивительно, что отцу нравится другая. Да и кто бы вообще полюбил такую… — Василиса запнулась, не найдя подходящего слова, способного выразить всю ядовитую сущность Елены.
Стрела Марка метнулась к Василисе словно змея — ее острие застыло возле самой шеи девочки.
— Поосторожнее со словами, рыжая, — предупредил он. — Ты и так давно нарываешься…
— Оставь ее, Марк, — махнула рукой Елена. — Бедняжка еще не знает, насколько ее саму не любит родной отец… Ненавидит. О-о-о, еще как ненавидит! Впрочем, он вообще не умеет любить. — Она отдернула шторку на окне и радостно произнесла: — Подлетаем! Надо же, мечты действительно сбываются… Я всегда хотела этот замок… Даже без хозяина.
— Мда… — проятнул Нортон.
— Что творится в мозгу у Мортиновой? — усмехнулся Примаро.
— Да путаница всякая! — махнул рукой Маар.
— Ничего удивительного, что она такая, — добавила Лисса.
И она послала Василисе надменный, торжествующий взгляд.
Карету встречало трое охранников в темно-фиолетовых мантиях. Они беспрекословно подчинились приказу Елены: детей Нортона Огнева, скрутив им руки за спиной и зажав рот, потащили к воротам их собственного дома.
Как Василиса и предполагала, всех троих решили запереть в Одинокой башне. Не скрывая издевки в голосе, Елена сообщила, что так будет лучше для их безопасности.
По дороге в западную часть замка им никто не встретился, — слуги наверняка еще спали, а хозяин, увы, отсутствовал.
— Ну вот… — развёл руками Нортон. — Зачем она моих детей в Башню отправила, а не заперла в комнатах? Она вообще дружит с головой или нет?
— Ты же знаешь ответ на этот вопрос! — шумно выдохнула Николь.
— Конечно же не дружит! — сказал Норт.
— Всё верно! — пожал плечами Фэш.
Вот, недовольно скрежеща и щелкая, открылась тяжелая металлическая дверь с часовым механизмом — пугавшая Василису всякий раз, когда она проходила мимо, вот пленников протащили вверх по лестнице. Вот открылась еще одна дверь — такая же крепкая на вид, как и первая.
*
Как только их отпустили, Норт вновь потребовал принести еду. Тоном оскорбленного дворянина он добавил, что как старший сын хозяина и наследник замка он требует к себе должного уважения.
— Ох ё… — цокнул Фэш.
— Бедные Огневы… — грустно произнес Ник.
— Да ладно! — махнула рукой Дейла.
— Мы хоть выжили! — добавил Норт.
— И это радует! — засмеялась Василиса.
Елена выслушала, не перебивая. Только глаза ее горели едва сдерживаемой злобой. Марк открыто ухмылялся.
Дейла решила поддержать брата, тоже робко заикнувшись о маленькой кружечке чая с печеньем, но резкий окрик Елены прервал ее:
— Вы что, еще не поняли?! Ваши жизни теперь полностью в моих руках. И я не буду с вами нянчиться! Ваш отец… пропал. И я вас уверяю, надолго! Поэтому, пока не станет известно, что с ним, вы будете сидеть под замком!
Василиса даже пожалела двойняшек — настолько растерянными выглядели сейчас их лица. Сама она решила ничего не спрашивать, чтобы не злить Елену еще больше. Главное, чтобы Мортинова и златоключник поскорее ушли и дали спокойно поразмыслить над создавшейся ситуацией.
— Да пусть уже валят далеко — далеко! — усмехнулся Рэт.
— В далёкие края! — прокаркал Миракл.
— А то бесят уже… — цокнул Фэш.
— Сильно причём! — засмеялся Ярис.
— Спасибо… — пробурчал Марк.
К счастью, Елена куда-то спешила. Кинув на Василису взгляд, не суливший ничего хорошего, она зловеще предупредила, что вернется к вечеру, и исчезла вместе с Марком, растворившись в дымке часового перехода.
Василиса тут же вызвала часолист, чтобы связаться с друзьями, но тот оказался заблокирован. Она не смогла попасть даже в личный уголок! Все, что было ей сейчас доступно — это мешочек с деньгами, спрятанный в хранилище. На всякий случай Василиса сунула несколько эфларов в медальон, жалея о том, что не догадалась положить в тайник часолиста хоть пару шоколадных печений — есть действительно хотелось.
— Блин, ты же не знала, — пожала плечами Маришка.
— Так что винить себя уж точно не надо, — добавил Марк.
— Я немного и винила себя за это, но да ладно… — махнула рукой Василиса.
— А если бы были? — поинтересовался Лёшка.
— Дала бы себе, Норту и Дейле.
— Не думаю, что они возьмут у тебя еду…
— Слова противоположны происходящему, — улыбнулся Норт.
— Мы бы приняли еду сестры, поблагодарили её и прости за всё… — с улыбкой добавила Дейла.
— Ахахах! — обрадовался Марк. — Моя любимая фраза!
Норт метался по комнате, словно разъяренный тигр, хотя по виду больше напоминал жалкого, перепуганного мышонка.
— Отец ей покажет! — время от времени мстительно повторял он. — Она так просто не отделается, гадина!
Дейла забилась в угол и теперь заливалась слезами, иногда громко всхлипывая.
Эта картина вдруг напомнила Василисе давнюю ситуацию: как она сидит на кровати — испуганная, дрожащая, с одеялом, натянутым по самые глаза. А двойняшки нагло выпытывают у нее, как она прошла часовое посвящение…
— Чего ты улыбаешься?! — вдруг накинулся на нее Норт. — Ничего хорошего для нас троих нет! И не предвидится! Здесь, в этой башне, часодейство почти не работает, — добавил он, бросая хмурый взгляд на ее часолист. — Отец рассказывал. Так что можешь не стараться.
— Так вот почему ты улыбалась, — догадался Норт, улыбнувшись.
— Именно, — кивнула Василиса.
— Жаль, что я заранее об этом не подумал.
— Ты же не знал о чём я думала. Простительно.
Василиса не ответила: надо хоть попытаться узнать, что случилось с остальными…
Но, провозившись еще с полчаса, она оставила надежду, — Норт прав — связь не работала.
Дейла затихла в углу — кажется, заснула. Василиса, поддавшись приливу внезапной нежности, стащила пыльную скатерть со стола, подошла и укрыла сестру. Здесь было холодно и сыро, помещение давно не отапливали.
— Что…? — удивилась Дейла.
— В чём дело? — спросила Василиса.
— Ты значит обо мне заботишься, а я с тобой так плохо относилась…
— Мне конечно было не приятно, когда ты ссорились со мной, но ты же моя сестра
— Спасибо тебе.
— Пожалуйста.
— А Марк, вот же гад! — не мог успокоиться брат, хотя из-за спящей Дейлы стал говорить тише. — Переметнулся на сторону Астрагора! Ну, отец ему покажет!
И Василиса не выдержала.
— А если не покажет? — разозленным шепотом произнесла она. — А если он сейчас находится в плену? Или вообще убит?!
Рот Норта непроизвольно округлился, став похожим на букву «о».
— Я представил! — громко засмеялся Марк.
— Ооооо! — рассмешил всех Василиса.
— Очень смешно, — улыбнулся Норт.
— Ну реально ты бы видел себя со стороны, — с улыбкой подметил Нортон.
— А тебя вообще не было…
— Мда…
— Не мели ерунды… — презрительно кривя рот, начал он, но Василиса перебила:
— Ярис зачасован! Я сама видела, как Астрагор убил его. От Духа отделилась фиолетовая тень и накрыла Яриса с головой… И осталась белая, каменная статуя.
Василиса отвернулась к окну, чтобы скрыть набежавшие слезы. За ее спиной Норт издал потрясенный вздох.
— И что же делать? — вдруг беспомощно пролепетал он.
Василиса испытала нечто похожее на злорадство: да, подумай, Норт, что же делать, когда папочки, казавшегося таким всесильным, нет рядом.