— Но ты же не фея, — возразила Диара.
— Да, значит подумала не о том, — цокнула Василиса.
— Ну хотя бы хоть строишь предположения, — усмехнулся Родион.
— Хоть что — то хорошо, — добавила Лисса.
— Я не захотела открыть Бронзовую Комнату, — твердо произнесла Василиса, больше всего на свете не желая выказать тот страх, который принесла ее догадка насчет старочаса.
Астрагор выглядел заинтересованным.
— И почему же, Василиса Огнева?
— Потому что я хочу остаться, — заявила девочка. — Вы сами сказали, что у нас договор. Я еще ничему серьезному не научилась.
Некоторое время великий Дух Осталы молчал.
— Значит, ты догадалась, — наконец произнес он, и Василиса невольно замерла. — Догадалась, что мне известно о твоем планировавшемся побеге. Ну что же… надеюсь, в следующий раз ты все же воспользуешься часовым флером и сумеешь разговорить Бронзовый Ключ. А за то, что не солгала мне, в награду я проведу с тобой настоящий индивидуальный урок. В конце концов ты являешься моей ученицей.
Алый старочас вздрогнул всеми лепестками и опустился к ногам Василисы.
— Садись поудобнее, черноключница, — велел Астрагор. К нему подплыл другой, совершенно черный цветок, но со множеством ярко-золотых стрелок на циферблате. Дух взошел на него и уселся, скрестив ноги по-турецки.
— Всё вечно будут сидеть по — турецки? — не понял Лёшка.
— Так принято, Лёшка, — пояснила Захарра.
— А, понял.
— Мы же не медитацией заниматься приходили, а просто сесть, — добавил Фэш.
— Ясно, понял.
С некоторой опаской Василиса последовала его примеру.
Как только она это проделала, оба старочаса плавно взмыли в воздух и не спеша полетели в сторону гор.
— Я научу тебя часовому превращению, — произнес Астрагор, слегка поворачиваясь к Василисе. Черные глаза на узком бледном лице смотрели прямо на нее.
у рассеянный и вместе с тем раздраженный взгляд, словно очнулся от каких-то своих, далеких мыслей.
— Что — зачем, черноключница?
— Зачем повелевать миллионами? Какой в этом интерес?
Василиса украдкой наблюдала за Духом: не разозлил ли его такой вопрос? «Одно из двух, — решила она, — либо сейчас расхохочется, посчитав вопрос глупым, либо сбросит со старочаса…»
— Власть — это единственный смысл существования, — неожиданно ответил Астрагор. — Все остальное — тлен и суета. Власть — это источник, который хмелит получше самого дорогого вина… Нет в мире большего наслаждения, чем ощущение полного всевластия… ощущение страха и покорности людей. Единственное в этом мире имеет вес — чувство личной силы. Яркое, пронзительное ощущение, что только ты можешь превратить эту землю в руины, стереть с полотна времени… Или оставить жить — пусть продолжают влачить свое жалкое существование. Только это имеет значение, черноключница.
— Он ещё и будет мою дочь учить власти, — цокнул Нортон.
— Нет, ну это как — то не так! — добавила Лисса.
— Вот реально он сумасшедший со своей властью, — сказал Ник.
— Таким он был человеком, — тяжело вздохнула ЧК.
— Ничего не поделаешь, — добавил Миракл.
Василисе вдруг подумалось, что в ее «учителе» говорит какое-то злое, странное и даже в чем-то жалкое, нелепое разочарование. В мире, людях, собственной судьбе — неизвестно. Это не скука или пресыщенность, решила она. Это что-то очень личное… Возможно, разочарование в конкретном человеке. Или группе людей… В Ордене Непростых? А может, в самом Времени?
Астрагор надолго замолчал. Василиса переключилась на созерцание великолепных горных пейзажей, одновременно пытаясь успокоиться, — слова Духа почему-то сильно ее взволновали, хотя он не кричал, не ругался, всего лишь спрашивал.
— Ну знаешь, это неудивительно, — хмыкнул Марк.
— Многих Астрагор пугал своими этими шутками, — сказал Фэш.
— И ничего, живём, — улыбнулась Дейла.
— Наверняка… — пробурчала Василиса.
Астрагор надолго замолчал. Василиса переключилась на созерцание великолепных горных пейзажей, одновременно пытаясь успокоиться, — слова Духа почему-то сильно ее взволновали, хотя он не кричал, не ругался, всего лишь спрашивал.
Старочасы поплыли над самым лесом, плавно лавируя между верхушками деревьев. Солнце давно вышло из-за облаков, расцветив мир в алые и розово-золотистые краски. Василиса уже догадалась, что Астрагор ведет ее в Драголис. Только бы не пришлось гоняться за марами или проходить еще какой-нибудь обряд Непростых, наверняка такой же странный, как и первый.
— Я знаю, что ты увидела в часольбоме, черноключница, — вдруг заговорил Астрагор. — И наверняка догадалась о связи двух подброшенных монеток.
Невольно Василиса вся подобралась и замерла, боясь пошевелиться. Ей вдруг стало по-настоящему страшно. Сначала Астрагор проявил осведомленность по поводу ее намеренной неудачи в Расколотом Замке и планах ее возможного побега, потом начались эти его странные откровения о власти, а теперь — пожалуйста, он знает даже о Рунисе!
— Потому что он и есть Рунис! — засмеялся Ярис.
— Я тогда лично не знала, — призналась Василиса.
— Ну ладно, — улыбнулась Диана. — Тебе простительно.
— На том спасибо.
— Признаться, это обстоятельство заинтересовало меня, — размеренно продолжил Астрагор. — Ты движешься в верном направлении и неимоверно близка к разгадке.
В его тоне сквозила некая безмятежность — со стороны он походил на человека, просто любующегося красотой восходящего солнца.
— Но я уверен: тебе кто-то помог, — продолжил Дух. — Поэтому, чтобы ты не старалась зря, я сам открою тебе эту тайну. Да, Рунис — это я. Моя единственная подлинная судьба, которую мне пришлось не раз корректировать.
Василиса промолчала. Да и что она могла сказать? Ей приходило в голову, что Рунис — это Астрагор и что та злосчастная монетка изменила его судьбу. А после другая монетка изменила судьбу Фэша…
— Мне все равно, как ты используешь эту информацию. После того как ты поможешь открыть Бронзовую и Рубиновую Комнаты, я отпущу тебя, — продолжил Астрагор. — Думаю, это все, что мне потребуется от твоего дара.
— А Фэша? — вырвалось у Василисы. — Его вы тоже отпустите?
— Судя по тому какая ты любопытная, то он точно не отпустит Фэша, — усмехнулся Нортон.
— Да, ты всё же прав… — проятнула Василиса.
— А он ответил на твой вопрос? — спросил Фэш.
— Нет.
— Я не удивлён.
Астрагор не ответил — их старочасы начали плавное снижение и вскоре полетели между пушистыми сосновыми ветками, густо усеянными молодыми шишками. Алый старочас Василисы двигался быстро, и на крутых поворотах ей приходилось спешно хвататься за плотные, шершавые лепестки, чтобы не упасть. Впрочем, вскоре ее часовой цветок замер в полуметре от земли, предлагая девочке спуститься.
Дух первый спрыгнул со своего старочаса — легко, по-мальчишески, и Василису еще раз неприятно кольнула его схожесть с Марком.
— Ну что же, начнем, — произнес он, смерив ученицу внимательным взглядом. — За свою тысячелетнюю жизнь я научился главному — вовремя распознавать знаки судьбы… Часовое превращение — это твоя судьба, ее символ. Покажи, на что ты способна.
Василиса кивнула, втайне надеясь, что Астрагор не причинит ей зла сейчас, а действительно научит превращаться в какое-нибудь существо. Хорошо бы в русалку, лунопташку или треугла. Или даже в сову.
— В огнежара! — смело произнесла Василиса.
— Ты кстати очень красивая, когда ты стала огнежаром, — признался Рок.
— Ох, спасибо. Не благодари.
— Милая, а ты кем хочешь превратится? — спросил у Дейлы Ярис.
— Скорее всего в кошечку… — ответила та. — Я ещё не знаю.
— Ничего. Ты главное не торопись. Если что, зови меня и я тебе помогу.
— Люблю тебя.
— Сейчас я проведу короткое зачасование, — продолжил Астрагор, перейдя на вкрадчивый тон. — Не бойся, черноключница, — добавил он с усмешкой, глядя, как вытянулось лицо у Василисы при таком известии. — Твой дух обретет свободу и полетит над этим часодейным лесом, пока ты не превратишься в какого-нибудь зверя, птицу, а может, насекомого или рептилию… Посмотрим, на что хватит твоих сил… И предназначения.