Астрагор резко взмахнул часовой стрелой и провернул ею сложный финт; Василису что-то сильно толкнуло в спину, закружило вокруг себя и подбросило вверх на три-четыре метра. Перепугавшись, она хотела вызвать крылья, но этого не понадобилось: ее тело вдруг стало неимоверно легким, будто совершенно лишилось физического веса. Чтобы вернуть привычное ощущение тяжести, Василиса изо всех сил замахала руками и крыльями, но напрасно — ее тело исчезло.
Она словно бы превратилась в быстрый летний ветер, блуждающий меж ветвей и листьев, кружащий в широких кронах, скользящий по мшистым кочкам и узловатым корням деревьев. Ее зрение, слух и обоняние обострились до неимоверных пределов: она чувствовала каждый листик на дереве, ощущала биение сердца всякого живого существа, обитающего в этом чудесном лесу.
— Наша птичка взлетела, — улыбнулась Дейла.
— Ура- а! — завопила Захарра.
— Хотел бы я посмотреть на жто чудо природы, — улыбнулся Нортон.
— Это твоя дочь, старик, — сказал Миракл. — Увидишь ещё, как она взлетит.
Где-то невдалеке хрустнула сухая ветка — это пробежал под кустами серый заяц, вон промелькнул в чаще рыжий лисий хвост, проскакала по стволу сосны белка, а где-то в вышине пропорхнула стайка черно-белых птиц.
Василиса видела, слышала и ощущала все, что происходило в лесу: ленивый стук дятла, сонное копошение совы в гнезде, едва уловимый шорох гусеницы, ползущей по дырявому листку березы, деловитое шествие муравьев и шелест колокольчиков в траве…
И вдруг эти ощущения усилились стократно: Василиса услышала и другие звуки — чьи-то далекие, печальные голоса, шепот, звон, перестук… Может, это отозвались мары — часодейники леса? Или где-то невдалеке бродят воспоминания — помнится, Рок что-то говорил о таких…
— О, ты помнишь о чём я говорил! — обрадовался Рок.
— Вспоминаю, — хмыкнула Василиса.
— Ну хоть что — то меня радует!
— Радуйся, радуйся.
Василиса полетела дальше и вскоре увидела русалок, купающихся в лесном озере, тонкорогов — белых, черных, рыжих, мирно пасущихся на поляне; ярко-зеленых ящеров, притаившихся в кустах, и даже дриадэру, задремавшую под огромным раскидистым дубом…
Василиса испытала внезапный, неведомый ранее прилив восторга, чувство абсолютного счастья, словно на какое-то время она сама стала этим странным, часодейным лесом, ощущая его глубинный, размеренный пульс, удивительную волшебную энергию, питающую каждое живое существо, нашедшее приют под сенью Драголиса.
Василиса летела все дальше, выискивая то, что было нужно ей самой, — истинный часовой облик. И вот в какой-то миг волшебный лес надвинулся на нее в одном неуловимом шаге, — словно бы она прыгнула на более тонкий уровень этого мира, где даже время течет по несколько иным законам.
— Астрагор не любит законы поэтому не думаю, что там так и есть, — улыбнулся Нортон.
— Я сказала же примерно, — возразила Василиса. — Ты чем слушаешь?
— Он ничем не слушает, Василиса, — улыбнулся Миракл. — Он же старик.
— Заткнись! — возмутился Нортон. — Ты меня достал!
— А ты меня.
— Можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как летает огнежар и как Нортон и Миракл спорят кто старик, — сказал Рок.
— Всё верно! — засмеялся Марк с остальными.
И оказалась на небольшой поляне, окруженной высокими соснами. Воцарилась напряженная, звенящая, хрустальная тишина. Стволы деревьев окутал тревожный, сумрачный свет, трава потемнела и затрепетала под легким ветром. Василиса почувствовала, что и сама начинает изменяться, двигаться вместе с пространством, подобно бруску пластилина в быстрых, умелых руках, будто кто-то невидимый и могучий примерял на нее разные сущности, формируя что-то особенное, единственно верное.
Василисе вдруг захотелось вдохнуть полной грудью, и это ей удалось — она вновь ощутила себя. Она покрутила головой в разные стороны и вдруг замерла, увидев мар. Девушки в длинных белоснежных платьях, с венками из цветов, листьев и травы на волосах выходили из-за стволов деревьев — словно это сами деревья оживали, превращаясь в лесных волшебниц. Взявшись за руки, они образовали вокруг Василисы хоровод и завели печальную, мелодичную песню.
Эта тихая, надрывная мелодия заворожила Василису; она будто услышала зов собственного сердца и… взлетела, закружившись вокруг себя, взмахнув крыльями!
— Огнежар.
— Да, именно, — сказал Лёшка.
— Огнежар, — добавила Диана.
— Такой красивый и яркий, — улыбнулся Фэш.
— Спасибо, — поблагодарила Василиса.
Астрагор легко поймал птичку и поднес к самым глазам.
— Все-таки огнежар… — задумчиво повторил он. В его голосе проскользнуло что-то неуловимое, похожее то ли на растерянность, то ли на разочарование или недовольство. Некоторое время Астрагор молча разглядывал ярко-синюю птичку с венчиком на голове и хвостом из длинных перьев. После чего вызвал щелчком пальцев зеркало и поднес к нему птицу.
Позабыв обо всем на свете — даже то, в чьих именно руках она сейчас находится, — Василиса с восторгом разглядывала свое отражение: небольшая, размером с обыкновенную ласточку, птичка с ярко-синим оперением, изящным венчиком из тонких стрелок на головке и длинным хвостом, расцвеченным крохотными ало-золотыми искорками.
Дух небрежно подкинул птичку и взмахнул часовой стрелой — Василиса вновь обрела прежний облик.
— А как мне снова превратиться?! Я смогу сделать это сама? Это не очень сложно? Долго учиться? — Василиса была настолько счастлива, что даже на какой-то момент забыла, что обращается к Астрагору.
— Ты уже настолько забыла, что начала с ним общаться по — другому! — засмеялась ЧК.
— Какой ещё тебя не убил? — спросил Нортон.
— Я особенная девушка, — подмигнула Василиса.
— Во как она тебя, Нортон! — засмеялся Миракл.
— Ой, иди ты! — махнул рукой тот.
— Представь, что перед тобой два временных коридора, — тягуче произнес Дух, вперившись в ученицу тяжелым взглядом. — По одному бредешь ты с яркой свечой в руке, а по-другому летит огнежар. Все, что тебе надо проделать, — произнести свое числовое имя наоборот и четко представить, как ты меняешься местами с этой птицей. А чтобы вернуться, следует произнести свое числовое имя как положено…
Василиса старательно повторила про себя наставление, чтобы ничего не забыть.
— Это станет твоим следующим заданием, — добавил Дух, обратив к Василисе острое лицо с пронзительными черными глазами в обрамлении жидких пепельных волос. — А Рок понаблюдает за твоими успехами.
— Уже понаблюдать отец, — хмыкнул Рок.
— И как тебе? — спросила Лисса.
— Точно стала успешной? — добавила Диара.
— Она и была ею, — улыбнулся Рок. — Но да, стала ещё успешнее.
Василиса кивнула, вдруг преисполнившись робости. Да и счастливое настроение, вызванное превращением в огнежара, куда-то испарилось.
— Довольно занятное превращение, — добавил Дух задумчиво. — Ты сможешь легко и бесшумно пробираться в самые узкие ходы, легкокрылой тенью сновать по комнатам и галереям, подглядывать и подслушивать, при этом сохраняя способность быстро улететь, когда это потребуется.
Черные глаза сверкнули холодным огнем. Василиса зябко поежилась, словно от порыва колючего зимнего ветра.
— Я ожидала, что превращусь в кого-нибудь куда большего, — высказалась она, чтобы не молчать. — «С когтями или зубами-иглами», — добавила она про себя. Огнежар казался ей красивым, но все же не очень полезным превращением. Тем более что шпионить в часовом облике, как когда-то Марк, она не собиралась, пусть великий Дух Осталы даже не надеется.
— А ему не нравится женщины, — возразил Лёшка.
— Он бы и не стал веселятся, — добавила Дейла.