— Я тебя сейчас на кучки порву! — процедил Миракл.
— Порвёшь, порвёшь.
Василиса напрягла зрение и действительно различила на стенах ряды округлых чаш, едва отражавших свет, идущий от светильника зодчего.
— В таких местах могут водиться мелкие, но опасные существа… — неожиданно произнес Маар. — А вдруг здесь притаился какой-нибудь особо неприятный треугл?
Почти одновременно послышалось рассерженное фырканье Фэша и короткий смешок Захарры. Василиса и сама невольно улыбнулась шутке Маара, радуясь, что Фэш ее не видит, иначе бы еще больше разозлился.
— Не стоит беспокоиться, бронзовый ключник, здесь никого нет, кроме нас, — раздраженно произнес Рок, выходя вперед. Он взмахнул часовой стрелой, обведя острием по кругу, — в бронзовых чашах вспыхнуло веселое оранжевое пламя, ярко осветив все вокруг.
Комната оказалась прямоугольной, сильно вытянутой в длину. На стенах из светлого камня в два ряда висели гравюры — бронзовые пластины с выпуклым рельефным рисунком, изображавшие самых разных крылатых людей.
Часовщики пошли вдоль этой странной галереи, попутно разглядывая картины.
— Кто все эти часодеи? — полюбопытствовал Фэш, остановившись возле гравюры, изображавшей старика с воздетой часовой стрелой и свитком пергамента под мышкой.
— Фэш, да ты само любопытство! — засмеялся Ярис.
— Наоборот, он у нас редко такой любопытный, — улыбнулась Василиса.
— Да? — не понял тот. — Иногда я бываю даже слишком любопытный.
— Что — то я этого не видела.
— Ладно, признаюсь. Я — сама редкость.
— Ты смотришь на самого Эфларуса, — подошел к нему зодчий. — А вот эти, — он указал на картину рядом, где три часодея парили в небе над замком, — те самые архитекторы, помогавшие строить этот замок.
— Смотрите, здесь есть часовщик с тиккером! — воскликнула Захарра, жестом подзывая Василису. — Интересно, кто он?
Миракл не ответил, хотя, судя по его задумчивому взгляду, он тоже узнал человека в сюртуке и шляпе-цилиндре.
— Родион Хардиус, — ответила за него Василиса, но Захарра ее не услышала, перебежав к следующей картине, возле которой уже давно стоял Рок.
— А здесь какая-то важная дама на лошади, — громко объявила она. — Смотрите, похожа на Черную Королеву, только пошире в плечах… Рок, ты что, знаешь ее?
Тот дернулся в сторону, словно Захарра застала его врасплох, но тут же скривился, досадуя на свою оплошность.
— Откуда мне знать, — раздраженно пробормотал он.
На губах зодчего промелькнула легкая, таинственная улыбка. Складывалось впечатление, будто ему была знакома и эта дама, изображенная на старинной гравюре.
— Подрзрительный говнюк, — призадумался Нортон.
— Ой, да пошёл ты! — махнул рукой Миракл.
— Ты у нас тоже загадочный, Нортон, — добавила ЧК.
— Вот — вот!
И он понял, что Рок тоже узнал эту часовщицу, но почему-то решил это скрыть.
Василиса внимательно присмотрелась к картине: дама была одета в платье с корсетом и очень широкой длинной юбкой и носила на голове шляпу-цилиндр со шлейфом, аккуратно придерживая его рукой. Она держалась в седле уверенно, будто ездила верхом с детства, но в ее фигуре не было женского изящества.
— Посмотрите! — вдруг пораженно ахнул Маар, указывая на одну из гравюр. — На этой картине… наша группа!
К нему тотчас же устремились все, образовав небольшую толчею — каждый хотел подойти к гравюре поближе. Року даже пришлось прикрикнуть на Фэша и Маара, успевших обменяться ощутимыми толчками под ребра.
И действительно, на этой гравюре стояли все, кто подошел к ней сейчас. Даже Миракл и Рок, подоспевшие позже проворных ребят, стояли за спинами Василисы и Захарры. И даже их одежда — плащи для временных переходов — в точности совпадала с выгравированной на бронзовой картине.
— Очевидно, что в этой комнате прошлое и будущее переплетены в искусном узоре, — глубокомысленно изрек зодчий. — Во всяком случае, на некоторых из них изображены часовщики из далекого прошлого… Кстати, та дама на лошади…
— А что дама — то? — спросил Лазарев.
— Засмотрелся? — добавил Нортон. — Изменять своей жене собрался?
— Ай — ай — яй…
— Так старики не делают!
— Вы достали… — закатил глаза зодчий.
— Но не думаю, что загадку Бронзовой Комнаты следует искать именно в этих гравюрах, — как-то поспешно вмешался Рок, глядя куда-то в глубь комнаты.
Василиса проследила за его взглядом и — обомлела.
У дальней стены Бронзовой Комнаты плескалось что-то бирюзовое или изумрудное, распуская вокруг себя слабое, таинственное сияние. Словно там размещался проход в волшебный мир или что-то подобное.
И конечно же, все ребята бросились в ту сторону наперегонки, причем состязание с большим отрывом выиграли Василиса с Захаррой.
— Не бежать! — запоздало рявкнул им Рок, хотя и сам направился к бассейну чуть ли не вприпрыжку, стремясь обогнать сообразившего перейти на легкий, непринужденный бег зодчего.
Как оказалось, таинственный свет шел из круглого бассейна не более четырех метров в диаметре, с непрозрачной, насыщенного зеленовато-синего цвета жидкостью. Бассейн обрамлял гладкий и черный блестящий бортик, выложенный искристо-золотыми римскими цифрами в изящных мелких завитках — словно свет шел откуда-то изнутри, через узорные прорези, от неведомого солнца.
Цифры — ровно двенадцать — располагались строго по кругу, как на обычном циферблате.
— Нет блин тринадцать! — засмеялся Лёша.
— А у нас только двенадцать, — с улыбкой протянул Марк.
— Знаю. Как часы.
Василиса невольно вытянула шею, чтобы рассмотреть на дне бассейна часовую и минутную стрелки. Но увы, через сине-зеленую толщу этой странной воды даже само дно не просматривалось. А красивый цвет жидкости наверняка объяснялся двухцветной плиткой, которой были выложены стены бассейна, потому как с одной стороны вода имела глубокий синий цвет, а с другой казалась зеленой-презеленой.
И конечно же, о странных гравюрах мгновенно позабыли — часовщики сгрудились вокруг бассейна. Через минуту-две всеобщего созерцания Рок вытащил часовую стрелу и осторожно дотронулся острием до цифры III, возле которой стоял. Так как ничего не произошло, он позволил себе в задумчивости потереть подбородок, очевидно размышляя над дальнейшими действиями.
Зодчий действовал куда энергичнее: изящно подогнув штанины, он перегнулся через бортик и от души зачерпнул целую пригоршню жидкости, тут же вылив ее обратно.
— Вода комнатной температуры, — констатировал он. — Кажется обычной, без примесей.
Рок недовольно поморщился, но соизволил присесть и аккуратно обмакнуть острие часовой стрелы в воду, после чего еще «нарисовал» на поверхности воды несколько хитромудрых знаков. Василиса подошла ближе. Она вдруг подметила, насколько старой кажется стрела Рока: со следами махровой ржавчины, немного кривая, словно ее пытались согнуть — может, когда сын Астрагора пытался содрать ее с каких-нибудь часов?
— Всё верно, — подмигнул Рок. — Ты замечаешь некоторые детали.
— А это огромный, — сказала Эсмина.
— Жирный плюс, — улыбнулся Фэш.
— Спасибо, — поблагодарила Василиса.
Эксперименты Рока ничего не дали — судя по его задумчивому виду, жидкость действительно оказалась обычной водой. Ну, может, слегка застоявшейся — в атмосфере ощущался этакий легкий гнилостный запах, как от бочки с двухнедельной дождевой водой.
— Ну что, искупаемся? — хмыкнул Маар, с любопытством вглядываясь в легкую рябь, кружившую по воде от сложных пассов стрелы Рока.
— Я бы не прочь, — неожиданно поддержала Захарра. — Здесь так жарко, а вода…
— Так и манит, — закончила ее фразу Василиса.
И действительно, почему-то очень хотелось искупаться в этой странной изумрудно-бирюзовой воде. Чем больше Василиса в нее всматривалась, тем больше хотелось хотя бы прикоснуться, хоть пальчиком, а лучше окунуться с головой.
— Реально манит, — цокнул Ник.
— И поэтому Василисе и хочется нырнуть, — хмыкнул Данила.
— Пусть только попробует! — пригрозил пальцем Нортон.