Теперь не только голова, но и руки помнили многое из того, что прежде пропускал мимо себя.
— Слишком на кирху похож. Хотя, впрочем, эта звонница, да и купол…
— Тебе нравится? — подошла мама.
— В целом ничего. Просто не понимаю, зачем разрушать, чтоб потом строить?
— Но, это же не мы.
— Мама, я к тому, что не хочу устранять ошибки прошлого, так как не имела к этому никакого отношения. Мне проще жить настоящим.
— Лера, ты помнишь, как мы с тобой поднимались на часовую башню? Ведь она из прошлого, а несёт на себе следы пуль, так и не отреставрированная после войны.
— Её, слава Богу не надо строить заново. Достаточно лишь отремонтировать. Это совершенно другое дело.
— Лера, скажи мне, ты бы хотела спроектировать церковь?
— Никогда не думала об этом, — присела на диван, откинулась на его спинку, долго смотрела на потолок, будто рассматривала на нём, что-то.
— Мне показалось, что ты пополнела?
— Да мама. Я беременна. Мы решили жениться с Ларсем.
— Кто это, Ларс? — повернулся к дочери отец.
— Как всегда всё держишь в тайне от родителей, — присела рядом с дочерью мама.
— Вот я и рассказываю сейчас. Это мой друг.
— Валерия, хорошо, что ты приехала.
— Да бабушка. Хочу, чтоб ты знала о главном.
Анастасия Фёдоровна жила в большой комнате, которая лишившись теперь прежнего названия, получила то, что подходило ей, прежде всего из-за её большого размера, так, как была расширена за счёт соседней.
Теперь, когда практически не ходила, хотела находиться в одной комнате с роялесм, перебравшись сюда полгода назад. Когда на душе становилось одиноко, садилась перед ним, на табурет, прислоняя к нему ходунки. Открывала крышку, аккуратно клала руки на клавиатуру, но не играла, да и почти уже не умела. Просто приятно было еле заметно прикасаться к клавишам, помнящим пальцы хорошо знакомых, родных рук. Будто слушала затаившуюся в них музыку.
— В большой комнате всегда открыты двери. Я так люблю. Особенно ночью, когда ко мне приходят сны. Я бы хотела увидеть вас входящими в них, — улыбнулась внучке бабушка.
— Мы приедем, — поцеловала её в щёчку.
— Он из Швеции?
— С Аландских островов. По отцу Швед. Я делала дом его родителям. Он музыкант.
— Твои предки по бабушкиной линии из Швеции.
— Я не хотела говорить об этом. Но, мы подумываем о том, чтоб в ближайшее время перебраться в Стокгольм. Точнее в его пригород.
— А, как же твой дом под Хельсинки? Мне там очень понравилось. Но, никогда уже не уеду из Выборга.
— Пока не решили этот вопрос. Скорее всего оставим его вам. Ларс много ездит с концертами.
— Он скрипач?
— Нет бабушка.
— Кто же?
— Думаю, в скором времени сможет сам рассказать тебе об этом.
Глава XXV. Часовая башня
Строительство началось весной, когда снег ещё только начинал таять. Ездил на авторский надзор вместе с Ингой. Иной раз даже не столько для того, чтоб помочь строителям, а для того, чтоб оказаться в знакомых ему, родных местах.
Ещё при СССР, замечал такую вещь; когда слишком сильно переживал за своё детище, всегда происходили проблемы, связанные с тем, что строительство замедлялось, или вовсе прекращалось. Вот и теперь боялся спугнуть стройку.
Но настолько сильна его энергетика в достижении цели, что ничто не в состоянии повлиять на сроки строительства. А, может всё же дело заключалось в том, что церковь должна была построиться.
Поскольку субсидирование происходило частями, стройка иногда вставала на пару-тройку недель. Иногда даже на месяц. Несмотря на это, уже к концу лета, все стены были выведены под самый свод. Законченная же звонница смотрела на лишённый пока свода и барабана с маковкой храм, как бы свысока, своим внешним видом говоря; не хватает всего лишь колоколов для того, чтоб призвать прихожан на службу. Это подгоняло строителей.
Но каждый раз, когда приезжал, хоть и спешил увидеть стройку завершённой, просил работать неспешно. Сколько угодно раз готов был приезжать сюда, лишь бы ощутить себя нужным, делающим великое дело. Ведь в том, что строился храм, ощущал некий знак, говорящий о переменах в сознании людей. Оттепель наступала в их душах.
Уже в октябре свод был готов, на нём возводился барабан под купол. Приехал батюшка. Отец Илья, что был назначен настоятелем. Не дожидаясь установки купола, как и полагается, сразу после завершения основного объёма храма, освятил его. Теперь, несмотря на то, что не хватало маковки, службы в нём уже можно было проводить.