— Спасибо вам, мой милый Ларс, — как не пыталась скрыть слезы, всё же пришлось их вытирать платком.
Пили чай. Много говорили. Вдруг Ларс сказал;
— Валерия, а как же твой главный подарок?
— Ах да! Мы же привезли вам…, — вскочила и пошла в прихожую, где к тому времени уже были распакованы все привезённые ими подарки, кроме коробки, размером похожей на ту, что от писчей бумаги.
Ларс, опередив её, принёс в комнату. Взяв со стола нож, разрезал скотч, снял крышку.
— Так вот почему ты регулярно, раз в два, три месяца интересовалась у меня, не собираюсь ли издавать книгу, — кажется догадался о содержании коробки Павел.
— Ну и что. Подумаешь. Я знала, что догадываешься. Но всё равно хотела до последнего дня держать в тайне. К тому же почему-то была уверена — именно я должна это сделать, — протянула отцу книгу Валерия.
— Тысяча экземпляров! — первым делом обратила внимание Инга, что взяла из коробки книгу.
— А какая обложка! Ты только посмотри! — передал маме книгу Павел.
— Да. Развалины старого кафедрального собора и сквозь пролом в стене — часовая башня.
— Я сама нарисовала.
— Когда же успела?
— Мама, я с фото. В интернете нашла.
Долго обсуждали книгу в этот вечер. Паша даже читал вслух отрывки, что были дороги ему. Лера вспоминала своими словами те места, что тронули её.
— Это этап, — хлопнула, закрыв книгу Анастасия Фёдоровна.
— Почему бабушка?
— Когда история превращается в вечность, начинается новая. Пётр I создал Российскую империю после победы в северной войне со шведами и теперь, спустя триста лет с того дня империя рушится, на глазах.
— Но что же делать нам?
Посмотрела на внучку. Вспомнила её ещё совсем маленькой, когда вместе стояли у окна, вдвоём пытаясь определять время по стрелкам на часовой башне. Сказала:
— Каждый должен хранить в себе заложенное предками. Не отзвучавший бой предыдущего часа не даст отгреметь и следующему.
Было уже поздно. Лера попросила:
— Можно мы будем спать в твоей комнате пап?
— Конечно. Квартира неоправданно большая для того малого количества в ней проживающих, — улыбнулся Павел.
— Просто из её окна видна часовая башня.
— В этот раз я не смогу рассказать тебе сказку.
— Я сама буду рассказывать её Яше.
— Ты уверенна, что сумеешь сочинить то, что нужно твоему сыну?
— Я бабушкина внучка.
— Разве ты не наша дочь?
— Да, мам. Но, я родилась в Выборге. И, рада, что у меня и моего сына есть возможность приезжать в ту квартиру, что вернулась полностью её хозяевам.
Глава XXVI. Русские
Похоронили бабушку в Кексгольме у кирхи, рядом с её родителями, как завещала она.
До самого последнего дня оставалась в своём уме и светлой памяти. Сама удивлялась тому факту, что помнит всё. Как и подобает пожилым людям, не забывала подробности своей жизни, не придавая внимания сиюминутности нынешних событий.
С трудом уже передвигалась последние пару лет. Опираясь на ходунки, всё же выходила из квартиры. Благо, что в доме был, пусть и дореволюционный, но хорошо работающий лифт.
Словно чувствуя свою смерть, буквально за полгода до неё, сказала:
— Пашенька, свози меня в Кексгольм, на могилу родителей.
Поехали втроём.
Сильно изменился к тому времени город. Не узнавала его улиц. Да и могла ли, если все были уничтожены дважды, в 1939-ом, и в 44-ом. Но, помнила его таким, как был прежде. Сооружённая из гранитных валунов Лютеранская кирха и сегодня являющаяся доминантой в городе, прежде стоявшая в окружении небольшого подлеска, теперь была окружена высокими деревьями, что всё равно никак не могли перегнать её в своём росте. Построенная в 1930 году, уже тогда была очень высока. И, сегодня ни одно городское здание не могло поспорить с ней своей высотой.
Теперь, на месте захоронения стоял Гранитный крест и валун.
— Вот и меня похороните здесь, — попросила тогда.
Знали — час близок. Но, никто не мог себе представить, что всего лишь полгода будет с ними ещё.
Договорился о том, чтоб похоронить мать рядом с её родителями. Пошла на встречу ему местная администрация. Но, понимал — он с Ингой, уже будут похоронены не здесь.
Теперь на валуне, перед крестом была вписана и его мать.
— Плохо, что родственники похоронены в разных городах, — когда шли после похорон домой, сказала Лера, которая специально приехала из Швеции. После того, как умерли, сначала Степан Григорьевич, а затем, через два года Зинаида Матвеевна, редко приезжала в Россию. Да и то, скорее не по работе, а, чтоб повидать любимую бабушку. Не хотела, да уже и не могла из-за возраста, Анастасия Фёдоровна последнее время ездить в Финляндию. Боялась тишины, пугала её свобода.