— Я же говорил, крепость где-то здесь, — тянул за собой Ингу Павел.
Пройдя вдоль стен, вскоре оказались внутри. Кое-где росли деревья. Виднелись холмики от развалин, каких-то строений. Судя по их состоянию можно было утверждать — не так уж и давно на этом месте стояли здания.
На одной из скамеек, находящейся на нелепо выглядящей в центре уничтоженного города заасфальтированной площадке с неработающим фонтаном, играли в шашки двое мужчин. За игрой наблюдали ещё трое.
Заметив их, все на какое-то время отвлеклись от игры, по лицам пробежала волна сомнения. Обменявшись несколькими фразами, на чём-то остановились. Отделившись от остальных пошёл в их сторону небольшого роста мужчина, лет сорока.
— Впервые у нас в городе? — не смотря им в глаза, но по дороге тщательно разглядев, поинтересовался он.
— Да. Но, мы думали, у вас тут многое осталось.
— Многое, — обидевшись, но не показывая вида, ответил Инге. Затем, будто, вспомнив заученный текст, добавил: — Одних только казематов осталось метров девятьсот.
— Казематов?
— Хотите покажу, — без интонации вопроса, уже увлекая за собой ответил Паше мужчина.
Уловил яркий запах перегара, замешанного явно на самогонных парах или ещё какой бормотухе неизвестного происхождения.
Вскоре сами и не заметили, как карабкались на развалины стен, кое-где поднимающиеся из руин. Даже прошли под чудом сохранившейся аркой, где ненадолго остановившись, мужчина указал на пролом в стене:
— Вот здесь. Очень длинные ходы. Не советую залезать. В том году Витька пропал. Несколько часов искали. Слава богу нашли. Вывели.
— А, что же за развалины то в крепости? — теперь наблюдал за мужчиной Павел. Его лицо показалось ему сильно пропитым. Будто увлекался этим видом «спорта» не один год.
— Это советские войска всё разбомбили при штурме. Тяжелейшие бои прошли здесь. Вон тут был храм, и правее тоже. Теперь не осталось ничего. Шестнадцатого века, — со значимостью добавил он. И Паша тут же понял; хоть и не знает многого, не первый раз проводит тот экскурсию.
Уже шёл впереди, слегка прихрамывая, оборачиваясь время от времени для того, чтобы что-то дополнить на ходу. И от этого казалось будто убегает от них.
— Вот на этом дереве вешали партизан, — остановился у старого дуба.
— Странно, как-то всё это. Ни одного здания не сохранилось, а дерево цело. И растёт себе. Вон, какое высокое.
— Да женщина. Вон, там, видите крюк металлический. … Ага. … И ещё правее второй. … Да. Этот. … Вот там и вешали.
Уже вёл дальше импровизированную экскурсию хромой мужчина. Наверно во время войны был лет одиннадцати, подумал Павел.
Сами не заметили, как выйдя из ворот, оказались у моста через Гдовку.
— Вот, пожалуй, на этом и всё, — остановился хромой в сторонке, не подходя к ним, чуть отстав.
— Надо, дать денежку, — шепнула на ухо Инга.
Павел достал из кармана мелочь. Набрав почти рубль, протянул экскурсоводу.
— Благодарствую, — ответил тот, тут же смиренно удалившись.
Тяжёлое впечатление произвёл на них город.
Ожидая автобус на остановке, после долгой, в несколько минут паузы, первым коснулся темы:
— У них тут ничего нет. Всё разрушено.
— Но что-то вновь отстроили, — тут же откликнулась Инга.
— Да. Но люди-то не восстановились. Смотри как пустынно на улицах, будто и нет никого.
— Такие красивые места, а город не растёт.
Возвращались в Псков. Кое-где в окне мелькало Чудское озеро. Тишь и спокойствие его водной глади казались из окна автобуса раем земным. Те волны, что нагнетал на нём ветер были неразличимы с такого расстояния. Сегодня он с Ингой был на самом берегу, и даже входили в его воды.
— Паша, завтра группой едем в Изборск, но жить будем в Труворовом городище. Какое нерусское название. Не знаешь почему?
— Да. Это совсем рядом от Изборска, как я слышал. Там Труворов крест. Считается — это был его город, в котором и нашёл свою смерть, через год после того, как пришёл вместе с Рюриком и Синеусом править на Русь.
— Но, придётся жить в палатках, вместе с археологами.
— Это ж ещё лучше, чем в аудиториях техникума, — смотрел на неё жадными глазами. С самого Ленинграда ещё не были вместе наедине.
Думал раньше, что же сближает двух разных людей. Не помнил своего отца. Но, знал из рассказов мамы, его убили при взятии Выборга частями финской армии в 1941 году. Хоть и не было повода не доверять ей в этом, всё же, где-то в глубине души допускал возможность считать отца живым.