Подходил к концу первый этап осады. Все ждали, когда тронется лёд, и по морю придёт подмога. А, пока Апраксин писал царю; — «трудим бомбами сколько можем, а пушки нам мало помогают, понеже зело мало и легки; когда мы начнём стрелять, то неприятель противу одной из десяти стреляет».
Шведские батареи на городской стене отстояли от Русских на расстоянии мушкетного выстрела. 2 апреля писал царю: — «неприятели, государь, противу нас сделали три батареи и стреляют по нашим батареям зело жестоко и цельно; одну пушку у нас разбили так, что стрелять не можно, а другая раздулась от многой стрельбы. Всего государь, у нас осталось на батареях 10 пушек».
8-го апреля Апраксин докладывал Петру; — «делаем последние батареи, и неприятели нам зело мешают».
— Практически нет никакого результата от нашей слабой артиллерии, да и быстрая убыль личного состава говорит только об одном — самое время идти на штурм, — предложил Брюс, вечером, за ужином, в одном из тёплых помещений свежеотстроенного шанца, где имелась простенькая, сваленная из гранитных камней печка.
Был сейчас без парика. Большой лоб, увеличенный ещё и за счёт растущей благородной залысины, что подчёркивали зачёсанные назад, вьющиеся волосы. Не маленький, заострённый нос. Старающиеся разглядеть самую суть глаза. Всё в его лице говорило; горит желанием быть полезным в осаде города. С нетерпением ждёт, и сделает всё возможное для того, чтоб стены его пали как можно скорее.
На огонёк зашёл Апраксин, самое время было озвучить давно созревшее, не только в его голове решение.
— Наши укрепления построены основательно. Это говорит врагу, что не собираемся уходить из-под стен осаждённого города, так как пришли за победой. Но, внезапность творит чудеса, — поддержал Брюса французский инженер, полковник Лапатриер.
— Надо застать их врасплох. Пусть и потеряем людей, но внезапность поможет взять город. Если наша артиллерия не в силах проломить стены, то их эскалация способна сотворить чудеса, — так же был заодно и генерал-майор Бергольц.
— Признаться, господа, одного мнения с вами. Но, не возьму на себя ответственность не уведомив об этом царя, — выслушав офицеров, категорично заявил командующий осадой Выборга, генерал-адмирал Апраксин.
Пётр, получив вскоре от него доклад о возможном штурме, остался при своём мнении, считая его применение слишком ранним.
Но, продовольствие стремительно кончалось. В случае не открытия навигации, осада города могла быть прекращена.
6 мая начался дрейф льдов у берёзовых островов. В надежде опередить Шведскую эскадру Пётр возглавил ледовую проводку в сторону Выборгского залива, ведя за собой эскадру, находился на корабле адмирала Крюйса. Рвался вперёд, хотел ещё до начала самого сражения ощутить, проникнуться вольным духом ожидающего его штурма города. Был уверен в своём решении; исконно Русские земли отвоёвывал у Шведа, всегда так и норовящего подобрать обронённое с Новгородского воза.
Под влиянием восточного ветра лёд вместе с большой частью галер и провиантских судов относило в море. Угрожала опасность быть раздавленными. Неудачно попытавшись пробиться к терпящим бедствие судам на шнявах, чуть было не потеряли и их.
— Фрегат «Думкрат» и бомбардирский галиот отправляй в помощь застрявшему во льдах «каравану», — приказал Крюйсу направить два новых и крепких судна. Благодаря своим размерам имели возможность пробить лёд. Поставив все паруса, корабли успешно пробились к дрейфующим судам.
— Вяжи пушку, вон ту, что поменьше, не так уж и силён лёд, чтоб возиться с крупным калибром! И роняй за борт под бушприт. Авось и пробьём его, — проявив смекалку, предложил один из бомбардиров «Думкрата».
С первого же раза лёд под орудием проломился.
— Вот это дело! Только вот умельцы пушку мне не потопите! — остался доволен работой бомбардиров капитан.
— Встать на якорь! — когда таким образом пробились к застрявшим во льду судам, отдал команду капитан «Думкрата». За ним последовал и галиот. К ним цеплялись галеры, шнявы и другие суда. Теперь можно было выводить «караван» из ледового плена. Не удалось спасти лишь несколько провиантских судов, что были затёрты льдами. Но, большую часть продовольствия успели перегрузить с них, пока те не ушли на дно. Когда, пройдя через пролив корабли встали на якорь в самом узком его месте у береговых батарей, к Петру прибыл генерал-адмирал Апраксин, ожидавший флот в Тронгзунде.