Было принято решение вводить в действие адские машины «инферналис». Но, для этого следовало взять капонир в недостроенном фасе равелина, который вскоре благодаря героической атаке гренадёров под руководством подпоручика Тита Тихоновича Дуганова был захвачен. Но, последовала вылазка неприятеля, что к утру была отбита.
Оставаясь без продольной обороны, для атакующих, ров открывал свободный доступ к бастиону Панцерлакс. Теперь, провезя через него к стене легко можно было установить машины «инферналис», что мощным взрывом должны были обеспечить пролом в стенах.
6, 7, 8 июня шли последние приготовления к штурму крепости. Наконец, на военном совете у Апраксина было принято решение о штурме 9-го числа.
Готовились основательно.
— Мы должны продумать каждый шаг штурма, — переживал генерал-майор Брюс.
— Тогда следует заранее обговорить расстояние между штурмующими колоннами во время их прохода по понтонным мостам между косой и городом. Думаю, достаточно 30–50 сажен, — предложил генерал-майор Беркгольц.
— Штурмовые лестницы, доски, кирки и лопаты должны иметь лишь передовые колоны штурмующих, иначе нарушится последовательность действий, — начал с главного, как считал, бригадир Чернышёв. Обведя всех взглядом, добавил:
— Затем пойдут Гренадёры с гранатами и топорами, мушкетёры с мушкетами и фашинами.
— Господа, вы забываете о сухопутном участке штурма, — напомнил генерал-адмирал Апраксин, — Нам нужно расписать все действия после занятия крепости и городских укреплений.
Что же касается местного населения, то следует предусмотреть гуманное обращение с оным. «Если бог всемилостивый допустит до взятия крепости, смотреть тово накрепко, чтоб женского полу и малых младенцев и духовного чину не убивать».
Петру I вовсе не требовалось освобождение территорий от населения, для дальнейшего заполнения их потом другим. Отодвигая от своего детища Петербурга Шведов, был уверен; простой народ не будет страшен его новой, будто отделившейся от Руси стране. Оставив жизнь людям, мог легко обложив их налогом получать от этого пользу. Не всё ли равно с какого народа его брать? Так стоит ли менять шило на мыло?
— Я прошу вас разрешить послать письмо генерал-лейтенанту Либекеру, — 23 мая обратился через переводчика к Апраксину плац-майор, посланный комендантом Выборгской крепости майором Магнусом Шернстроле. который пытался прощупывать русского генерал-адмирала на возможность переговоров.
Уже не советовался с Захариасом Аминофф. Тот будто отрешился от всего происходящего. Ему было совершенно всё равно; падёт крепость, погибнет ли при сдаче. Полное отрешение от происходящего изменило его понимание мира. Расположился вместе с Бритой в первом этаже часовой башни, под лестницей. Здесь можно было поддерживать хоть, какое-то тепло за счёт костра, так, как ствол башни не имел перекрытий, огонь от него не мог стать причиной пожара.
Страшное уныние лишило его окончательной искры веры в жизнь. Но, сама же болезнь, что терзала его суставы, поразительным образом отступила. Хоть и мог вставать, не желал выходить на улицу. Словно боялся окружающего мира, с которым давно простился. И, теперь жил в тишине башни, радуясь каждому удару её часов, что словно глас Божий иногда был слышен во время бомбардировки. Но, понимал; отсчитывают уже новое время, в котором не было минут для него. Словно воровал их, зная; не придётся отдавать долг.
Подолгу сидели рядом на перенесённой из дома кровати, чудом сохранившейся после внезапно потушенного обвалом стены пожара. Посыльный был давно отпущен. Теперь не нуждался в связи с Шернстроле, ибо полностью положился на волю Божию.
— Что в этом письме? — протянул руку Апраксин.
— Запрос о том, будет ли тот помогать защитникам крепости, — признался плац-майор. Ведь в его цели входило разведать готовность русского военачальника к принятию шведской капитуляции. Но, прежде всего, каковы будут её условия.
— Передайте майору Шернстроле, Выборг окружён с трёх сторон и нет никакого смысла продолжать сопротивление. И, если он "доброго акорду не учинит, то у нас имеется довольно артиллерии, которою можно всю оную крепость разбить".