Выбрать главу

До начала июня майор Шернстроле не предпринимал больше попыток начать переговоры. Лишь 9-го, после разрушительного огня русской артиллерии направил Апраксину двух штаб-офицеров с письмом, в коем была просьба выпустить Шведский гарнизон на капитуляцию.

— Пусть сдаются на дискрецию, — дал ответ Апраксин.

Но, продолжал настаивать на своей просьбе Шернстроле ещё два раза; 10-го и 11-го направляя к Апраксину своих штаб-офицеров.

Апраксин ждал Петра, который уезжая к себе в строящийся на Неве город, собирался вернуться в ближайшие дни, что и исполнил, прибыв из Петербурга 11 июня.

12-го решение о капитуляции было подписано.

13-го во главе преображенского полка в город торжественно вошёл Пётр. Тем самым был положен конец Шведскому господству в Выборге, что началось в далёком 1293 году и продолжалось по 1710-ый.

Древние Новгородские земли, вместе с их центром — Выборгом, включающие в себя Карелию, были воссоединены с Россией.

Настолько важна Петру была строящаяся им на берегах Невы новая резиденция, что готов был отогнать от неё Шведов на 200 километров, чему и положил начало благодаря взятию Выборга.

Теперь впереди ждала всех крепость Кексгольм, называющаяся при новгородцах Карела.

Хоть восстановительные работы и вовсю шли в городе, не могли перебраться обратно в свой разрушенный дом. Оставался в часовой башне, словно часовщик, что заводя часы раз в две недели, имел какое-то отношение к уже отсчитанному времени, многократно отбитому боем часов. Лишь заводя их, был причастен к секундам, прошедшим через шестерёнки механизма.

Болезнь вновь усилилась.

Но, не известие о сдачи города повлияло на её ход. Когда по крепостной улице маршировал преображенский полк, показалось; совсем ещё ребёнок. Бежит по Ивангородской, мощёной стволами деревьев улице, что-то кричит, размахивая деревянным мечом, среди толпы таких же, как и он подростков.

— Айда на штурм крепости! — кричал он. Но, был ли это его крик, или будто смотрел со стороны на самого себя?

Вся его жизнь прошла на приграничных территориях, что постоянно меняли очертания, а, порою и принадлежность к странам, кои лишь на недолгий период не воевали друг с другом.

И вот, он бежит впереди всех. Ещё с самого раннего детства был лидером. Но, как понимал теперь, не смог стать настоящим шведом. Его сыновья и дочери не только считали себя шведскими подданными, но и не знали русского языка, помня с детства лишь некоторые слова. Положив начало многим известным семьям, никогда уже не могли возвратиться в Россию, что хоть и отодвигала свои территории, но не имела возможности вернуть себе его детей. Теперь у дочерей были другие фамилии, сыновья же оставляли за собой его, пусть и слегка переделанную на шведский манер — Аминофф, прежде звучавшую, как Аминев.

Неужели наступят времена, когда не будет иметь никакого значения какой ты национальности, оформятся окончательные границы, войны прекратятся, ибо люди будут управляемы иначе, а собственность перестанет являться продолжением влияния на общественное положение. Те, кто вправе решать мировые вопросы, станут неизвестны основной массе людей и их поместья уже не должны будут иметь прежнюю яркость, так, как всё изменится.

Но, останется ли Бог? Победит ли врага? Или тот сам станет богом для тех, кто примет его.

— Захар! Захар! Захар! — звал раздававшийся издалека голосок девочки. Остановился. Всё его «войско» продолжило свой марш в сторону крепостных стен. Обернувшись, всматривался в вечернюю городскую дымку. Улица была в пыли от многочисленных ног «воинов», только что пробежавших по ней.

Это его сестра Феодора. Бежит за ним. Что-то случилось. Но, что? Всматривался в выражение её лица. Пытался понять по глазам, хорошую ли новость стремится донести до него.

— Захари… — нет же! Это не она. Это… Это Брита. Он здесь. В другом мире. Много, много пронёсшихся лет, стремительно, подхватив его перебросило в Выборг. 1710 год. Кончаются последние часы.

— Захариас, ты открыл глаза. Я так рада! Так рада! Не покидай меня. Русские отпустят нас из горда вместе с остатками гарнизона. Нам всем дарована не только жизнь, но и свобода.

— Свобода, но я не смогу дойти.

— Ты выздоровеешь, и мы уедем к нашему старшему Георгу.

Через две недели Захариас Аминофф скончался. И был похоронен на Выборгском кладбище. Но, его могила не дошла до наших времён, будучи утеряна среди множества иных захоронений бывших шведских подданных.