– Сказал. Вам это не понравится. В аэропорт Нэшвилла.
– Не может быть, – сказал Сперанский и встал. – Сделать все, чтобы Резерфорд не сел на самолет. Иначе полная катастрофа. Где сейчас агенты, которые за ним следили?
– Едут в аэропорт. Остальные члены группы тоже. Учитывая остроту ситуации, я отозвал их с места засады.
– Хорошо. Держите меня в курсе. Я хочу знать, когда Резерфорда перехватят.
Сперанский помолчал.
– Погодите. А как же бродяга? Что про него известно?
– Неясно. Должно быть, после того как его подобрали возле здания суда, случилась какая-то заминка. Когда группа уже выезжала, его еще не доставили. Я рассудил, что сейчас для нас важнее найти Резерфорда.
– Так где он сейчас?
Трубка секунду молчала.
– Этого мы тоже не знаем, – наконец прозвучало в ней.
Ричер оставался на месте, тихий и недвижимый. Не хотелось себя выдавать: не хватало только лицом к лицу столкнуться с еще какой-нибудь полудюжиной сидящих все это время в засаде и подстерегающих свою жертву головорезов, поэтому он подождал еще пятнадцать минут и только тогда рискнул уйти. Пробирался ползком, тем же путем, что и пришел, и так добрался до растущих вдоль дороги деревьев. Потом встал и прибавил шагу. Прошел четверть мили, как вдруг почувствовал в кармане вибрацию. Он достал мобильники Марти. Звонил одноразовый. Ричер открыл крышку и прижал аппарат к уху:
– Да.
– Куда ты пропал, черт возьми?
Голос мужской, далекий и искаженный. «Наверно, здесь слабый сигнал», – подумал Ричер. Вероятно, звонят издалека. Видимо, это сказывается на нечеткости приема. Но на всякий случай задрал рубаху, сложил край ее вдвое и закрыл микрофон:
– Я в двух минутах езды.
– Почему так долго возишься?
Слова в трубке почти тонули в треске и свисте на линии.
– С типом, которого я должен доставить? Он тот еще оказался фрукт. Пришлось вырубить.
– Он что, без сознания?
– В общем-то, да.
– Это хорошо. У нас поменялся план. Группа, которая тебя должна была встретить, получила другое задание, но это временно. Ситуация изменилась. Там более срочно. Но это уж моя забота. У тебя с собой есть веревка? Или пластиковые наручники?
– Есть нормальные наручники. В полиции дали.
– Пойдет. Значит, действуешь так. Как доберешься до бензоколонки, тащи этого типа в здание и прикрепи к чему-нибудь. Постарайся, чтоб было надежно. А когда будешь уходить, проверь, что не наследил. И держи мобильник включенным. Возможно, потом у меня будет еще для тебя работа.
Когда Ричер вернулся к машине, Марти сидел прямо, словно аршин проглотил. Держался холодно, принужденно. Пытался снова обрести хоть немного уважения к себе. Ричер уселся на сиденье рядом и вернул ключи, мобильники и пистолет.
– Ну что, нашел это место? – спросил Марти, отстегивая наручники.
– Нашел, – ответил Ричер. – Поехали.
– Куда? – Марти завел мотор. – Умоляю, скажи, что на трассу.
– К бензоколонке. Полмили, как вы и говорили.
Марти сразу напрягся:
– А это не опасно?
– Нисколько. Там никого нет.
– Тогда зачем ехать?
– Затем, что мне пришло в голову вас пожалеть… на время.
– Как это? Что ты собираешься делать?
– Прикую вас наручниками к чему-нибудь покрепче, а сам покатаюсь на вашей машине. Ключи оставлю в здании суда.
– Отправишь за мной полицию?
– Нет. Мужчина в телефоне пришлет за тобой кого-нибудь. Он будет думать, что забирает меня.
– Не понимаю.
– Минуту назад на твой одноразовый позвонил мужчина. Там у них какой-то шухер, и все отложили. Скажешь своим, что пытался надеть на меня наручники, как он тебе и приказывал, но я, наверно, оказался не совсем в отключке, как ты подумал. Я оказался быстрее и сам их надел на тебя.
– Они ни за что не поверят.
– Хочешь, я тебя вырублю, если это тебе поможет?
Марти помолчал, очевидно, предложение обдумывал серьезно.
– Есть еще вариант, – сказал Ричер. – Скую тебе руки за спиной и подвешу повыше. Сам ты так ни за что не сделаешь. Конечно, висеть будет неудобно, зато спасет твою задницу.
Марти не ответил. Молча подогнал машину к площадке бензоколонки и побрел к будке. Ричер вошел вслед за ним.
– Почему ты мне помогаешь? – сощурясь, спросил Марти, пока Ричер застегивал наручники. – Однажды я попытался помочь одному. Видишь, что из этого вышло? Одни проблемы.
– У меня тоже были раньше проблемы. Пережил, как видишь. Теперь у меня есть дела поважней.
Общий подход Ричера к вождению автомобиля заключался в том, чтобы найти и посадить за баранку кого-нибудь другого. Управлять транспортным средством он, конечно, умел, с технической точки зрения. В этом смысле армия предоставила ему возможность получить прекрасную подготовку. С помощью машины Ричер еще никого не убил. Во всяком случае, ненамеренно. У него не было аварий, он никогда не попадал в ДТП. В смысле, тоже неумышленно. Но главная проблема его личности заключалась в темпераменте. Хорошее вождение требует баланса действия и противодействия, скорости и самообладания, расчета и контроля. А также чувства золотой середины, устойчивого и непрерывного. А характер Ричера был создан для крайностей. Его недостаток заключался в том, что действовал он либо крайне медленно, либо крайне быстро. Мог казаться апатичным, ленивым, чуть ли не сонным. И вдруг его охватывало страстное, неистовое, неотступное желание действовать, причем он мог это делать так долго и упорно, как было необходимо, но потом снова впадал в состояние благостного спокойствия, пока перед ним не являлся новый источник волнений. Но в то утро, когда он приковал единственного находившегося рядом человека к водопроводной трубе, других вариантов у него не было. Ни проходящих мимо автобусов. Ни попуток, которые могли бы его подбросить куда надо. Да даже если б и были, существовала еще проблема скорости.