Достав из нагрудного кармана пластинку адамантия, я снова залюбовался этим диковинным металлом. Он был полностью нейтрален к магии и очень прочен. Мечом из адамантия можно отбить в сторону или разрезать любое заклинание. Именно благодаря этому качеству он так ценился в королевстве. Другой вопрос – что с ним делать в этом мире, даже если я сумею снова повторить превращение? Мечи тут не в чести. Шпаги у аристократов и огнестрельное оружие у простолюдинов. Хотя и дворяне тоже не брезговали им.
В это время в дверь постучали, и ко мне заглянул Ким.
– Идёшь на гонки? – обратился он ко мне. – А то ты совсем оторвался от коллектива. Ребята недовольны. Считают, что ты зазнался. Даже футбол сегодня пропустил. И на свалку с нами не ходишь!
Убрав пластинку в карман, я посмотрел на Кима строгим взглядом.
– Ты знаешь – меня мало волнует мнение коллектива. Это моя жизнь, в которой у меня есть свои дела. И недовольство ребят меня не беспокоит. И тебе советую задуматься над этими словами. Не стоит жить чужими интересами и подстраиваться постоянно под других людей. У тебя должны быть своё мнение, свои предпочтения и увлечения. Только тогда ты будешь самостоятельным и самодостаточным.
Ким явно оторопел от моего выговора. Он моргнул пару раз, переваривая мои слова.
– Так… это... так-то ты прав, но у меня особо и интересов-то нет. В футбик погонять, по свалке пройтись, денег заработать. Мои интересы совпадают с интересами ребят.
– Рад за тебя, – я поднялся из-за стола. Неудача с пластинкой разбудила во мне старого ворчуна, которого я постарался загнать поглубже. Ким, в общем-то, прав. Его жизнь – здесь, с ребятами. Это у меня есть рунология и другие возможности благодаря моему дару, у них же этого нет. Так и чего я на него накинулся? – Извини, ты тоже прав. Идём на гонки!
На гонках я уже был в четвертый раз. Честно говоря, они мне наскучили. Слушать рёв машин и следить за ними интересно в первый раз, ну, может, во второй. А сейчас это уже, скорее, раздражало. Похоже, мне так и не удалось вернуться в настроение подростка.
Я стоял в группе интернатских ребят за пределами кафе. С нами были и девушки. Они с завистью обсуждали наряды аристократов и посетителей кафе, делясь последними сплетнями, я же смотрел на всё это, как на ярмарку тщеславия. Люди, сидящие в кафе, всячески подчёркивали свой статус: золотом, дорогими часами, колье и браслетами с бриллиантами.
– Я, как заработаю нормальные деньги, подарю тебе такое же красивое платье! – заявил Савва, обращаясь к Лене. Они сегодня тоже присоединились к нашей компании.
– Ты такой милый! – улыбнулась Лена, но я видел, как внимательно она поглядывает на молодых ребят в кафе. Как хищник, выискивающий свою жертву.
– Посмотри внимательно, – не выдержал я, – вот, за столиком сидит парень лет двадцати пяти. Одет дорого, держится уверенно, к нему явно относятся с уважением. Но на нём ни золотой цепи, ни дорогих часов.
– У него перстень на пальце. Явно дворянин из непростого рода, – Савва присмотрелся к парню.
– У многих этих попугаев тоже есть перстни, – качнул я головой, – главное – достоинство!
Но, мне кажется, Савва не понял моего посыла.
Попрощавшись со своими, я решил вернуться в интернат. Незаконченное дело подтачивало меня изнутри и мешало насладиться зрелищем. Эти чёртовы пластины никак не желали превращаться в адамантий! С таким настроением лучше сидеть одному, чтобы не портить остальным праздник жизни.
Сделав несколько шагов, я услышал резкий визг тормозов. Обернувшись, увидел, как в замедленной съёмке: одна из гоночных машин, потеряв управление, на огромной скорости летит в кафе.
Колёса врезались в бордюр. Автомобиль подбросило в воздух. Он снёс несколько бетонных тумб, в которых росли небольшие деревца. По идее, они должны были защищать посетителей кафе от подобных происшествий, но произошло обратное: тумбы смяли ближайшие столы, за которыми сидели люди. Правда, свою задачу они всё-таки выполнили: скорость машины существенно упала. Однако вес автомобиля никуда не делся. Перевалившись через тумбы, он с грохотом разбитых стёкол и скрипом железа свалился на столики и, немного проскользив вперёд на крыше, замер.
Наступила тишина. Я слышал, как вращаются колёса на перевёрнутом автомобиле. Из-под капота лилась жидкость, струился дым.
В этот момент началась настоящая какофония. Испуганные крики людей, стоны раненых.
– Савва! – крикнул я на ходу, забегая в кафе. – Леший! Помогайте!
Я ринулся вытаскивать раненых, пытаясь первым делом рассортировать их по степени повреждения. Крови я не боялся – и не такое доводилось видеть.